— Ты не понимаешь… В этой компании такие порядки. Нужно соответствовать.
— Каким порядкам? Где жёны — это обслуживающий персонал? Где можно хамить и распускать руки?
— Там все так живут! — Виктор резко развернулся ко мне. — У Игоря Петровича жена вообще молчит, когда он говорит. У Серёги из соседнего отдела жена сидит дома и даже не работает — только мужа обслуживает. А у Михалыча…
— Мне плевать, как живут другие! — перебила я. — Мы с тобой — это мы с тобой. И если ты хочешь такую жизнь, где женщина — это прислуга, то ищи себе другую женщину. И другую квартиру заодно.
Виктор шагнул ко мне, и я увидела в его глазах что-то тёмное, опасное:
— Ты меня достала со своей квартирой! Вечно попрекаешь!
— Я не попрекаю. Я защищаю свои границы. Если тебе это не нравится — дверь открыта.
— Ах так? — он схватил со стола тарелку и швырнул её на пол.
Фарфор разлетелся на мелкие осколки. Я вздрогнула, но не отступила.
— Очень зрело, — произнесла я саркастически. — Теперь ещё и посуду мою бьёшь?
— Заткнись! — рявкнул он. — Просто заткнись! Ты думаешь, я не знаю, что ты меня считаешь неудачником? Что позволяешь мне жить здесь из милости?
— Виктор, я никогда так не думала. Это твои комплексы говорят, а не я.
Он рассмеялся горько:
— Мои комплексы? Да ты при каждом удобном случае напоминаешь, чья это квартира! Думаешь, я не чувствую себя здесь чужим?
Я устало опустилась на стул. Этот разговор мы заводили уже не первый раз, но сегодня всё было по-другому. Словно маски окончательно упали, обнажив правду, которую мы оба старались не замечать.
— Витя, я люблю тебя. Любила. Но то, что происходит последний месяц… Ты изменился. Стал грубым, чужим. Эти люди плохо на тебя влияют.
— Эти люди дают мне шанс стать кем-то! — он ударил кулаком по столу ещё раз. — А ты тянешь меня вниз!
— Я тяну тебя вниз? — я не поверила своим ушам. — Это я поддерживала тебя, когда ты полгода не мог найти работу? Это я верила в тебя, когда ты сам в себя не верил?
Виктор молчал, тяжело дыша. Потом вдруг сник, опустился на стул напротив меня:
— Марина, пойми… Мне тридцать пять. У меня ничего нет. Ни квартиры, ни машины, ни накоплений. Только жена, которая содержит меня.
— Я не содержу тебя. Мы семья. У нас общий бюджет.
— Общий? — он криво усмехнулся. — Да что там общего? Ты получаешь свои учительские копейки, я теперь получаю чуть больше. Но квартира-то твоя. И ты никогда не дашь мне об этом забыть.
Я почувствовала, как во мне поднимается волна усталости. Бесконечной, тяжёлой усталости от этих разговоров, от необходимости оправдываться за то, что имею собственность.
— Знаешь что, Виктор? Я устала. Устала доказывать тебе, что ты мне важнее любой квартиры. Устала бороться с твоими комплексами. И уж точно устала терпеть хамство твоих новых друзей.
Я встала и направилась к двери. Виктор перехватил меня за руку:
— В спальню. Собирать твои вещи.
Его пальцы сжались сильнее:
— Отпусти, — я посмотрела ему в глаза. — Немедленно отпусти, или я вызову полицию.
