«Дорогие соседи и знакомые. Прошу больше не передавать мне просьбы Валентины Петровны N. Мы с её сыном в разводе пять лет. У неё есть сын Сергей и его жена Светлана, которые полностью могут о ней позаботиться. Спасибо за понимание».
Поставила пост на публичный доступ, добавила пару фотографий — себя с Аней на выпускном, чтобы все видели: вот наша семья, нас двое, и мы счастливы.
Наутро её телефон разрывался. Но теперь уже от сообщений другого характера:
«Люда, молодец, правильно сделала!» «А мы-то думали, почему она всё время одна ходит, оказывается, сын жив-здоров…» «Пусть новая жена бегает, раз замуж вышла»
И только одно сообщение резануло по живому — от Светланы, нынешней жены Сергея:
«Ты хоть понимаешь, что натворила? Теперь все на меня смотрят, как на монстра. Спасибо большое».
Людмила не ответила. Пусть. Ей было всё равно.
А потом случилось то, чего она ждала и боялась одновременно.
В дверь позвонили поздно вечером. Она открыла — на пороге стоял Сергей. Усталый, небритый, с сумкой через плечо, будто только с поезда.
— Можно войти? — спросил тихо.
Людмила отступила в сторону.
Он прошёл на кухню, сел за стол, как когда-то, в старые времена, когда ещё был мужем. Она молча поставила чайник.
— Маме вызвали психиатра, — сказал он, не поднимая глаз. — Вчера. Она в истерике была, кричала, что все её бросили, что ты её убила. Пришлось.
— Тревожное расстройство, зависимость от значимой фигуры. Короче… врач объяснил, что мама привыкла, что ты всегда рядом, всегда поможешь. А когда мы развелись, она это не приняла. Для неё ты до сих пор невестка. И теперь, когда ты окончательно отрезала, у неё как будто мир рухнул.
Он наконец посмотрел на неё. В глазах — усталость и что-то ещё, похожее на вину.
— Люда… я не знал, что всё так серьёзно. Думал, она просто капризничает. Света с самого начала говорила: «Решай сам со своей мамой», а я… откладывал.
Людмила молчала. Чайник щёлкнул, выключаясь.
— Я её забрал к себе, — продолжил Сергей. — Пока. Квартиру будем продавать, купим ей маленькую однушку рядом с нами. Соцработника уже нашли, будет приходить три раза в неделю. И я… я буду сам ездить, каждые выходные. Обещаю.
Он говорил, а Людмила вдруг почувствовала странное облегчение. Не радость, не торжество — просто облегчение. Как будто груз, который она тащила пять лет, наконец-то сняли с плеч.
— Спасибо, что приехал и сказал, — ответила она тихо.
Сергей кивнул, потом вдруг добавил:
— Знаешь… я ведь тоже виноват. Всё это время думал: ну позвонит она тебе пару раз, ну сходишь в магазин — что такого? А на самом деле просто перекладывал свою ответственность на тебя. Прости.
Людмила посмотрела на него долго. Потом налила чай в две кружки, поставила перед ним.
— Пей. И поезжай домой. К своей жене. И к маме.
Он допил чай молча, потом встал.
— Я всё понял, Люда. Правда. Больше не побеспокоим.
У двери он остановился, обернулся:
— Ты молодец. Правда молодец. Я бы, наверное, не смог так чётко границу поставить.
Она только улыбнулась уголком губ.
