Людмила поставила кружку и пошла в комнату. На столе лежала фотография — она с дочерью на море прошлым летом. Обе загорелые, счастливые, улыбаются так широко, что даже зубы видны. Она провела пальцем по стеклу. Нет, больше не позволит никому портить им жизнь.
Телефон зазвонил снова. Тот же номер.
Она не брала трубку. Пусть. Пусть звонит сколько угодно.
Через пять минут пришло сообщение:
«Людочка, я упала в подъезде. Нога совсем не держит. Приезжай, пожалуйста».
Людмила замерла. Внутри всё сжалось. А вдруг правда упала? Вдруг действительно плохо?
Она быстро набрала номер соседки Валентины Петровны — тёти Гали, с которой когда-то дружила.
— Галя, привет, это Люда… Слушай, Валентина Петровна звонила, говорит, упала. Ты не в курсе?
— Какая упала? — удивилась тётя Галя. — Я её час назад видела, она с мусором выходила, бодренькая, как всегда. Пакеты тащила тяжёлые, правда, жаловалась, что Серёжа не приезжает.
Людмила выдохнула. Значит, опять. Очередная манипуляция.
Она написала коротко:
«Валентина Петровна, я вызвала вам скорую и социального работника. Больше не звоните».
И заблокировала номер.
Вечером, когда дочка пришла и они ужинали, Людмила рассказала всё как есть. Аня слушала, хмурясь.
— Мам, ты правильно сделала. А то она тебя до инфаркта доведёт.
— Понимаешь, — тихо сказала Людмила, — мне её даже жалко немного. Одинокая старушка, сын редко появляется… Но я не могу быть для неё всем. Я уже не её невестка.
Аня кивнула и вдруг улыбнулась:
— Зато теперь у неё есть Света. Пусть та и бегает.
Они посмеялись, но Людмила чувствовала — это только начало. Валентина Петровна так просто не сдастся.
И правда, через два дня началось.
Сначала позвонила общая знакомая — Тамара Ивановна, бывшая сослуживица.
— Людочка, что ж ты такая бессердечная стала? Валечка плачет, говорит, ты её бросила в беде.
Людмила спокойно объяснила ситуацию. Тамара Ивановна вроде бы поняла, посочувствовала даже.
Потом позвонила другая — Нина Петровна.
— Я слышала, ты Валентине Петровне в помощи отказала? Как же так, Люд? Она же тебе сколько лет свекровью была…
Людмила снова объясняла. Вежливо, но твёрдо.
К концу недели ей уже звонили чуть ли не все бывшие родственники и знакомые семьи. Все с одним и тем же: «Как тебе не стыдно», «Она же старый человек», «Сергей в шоке от твоего поведения».
Людмила поняла — это не случайно. Это система. Валентина Петровна включила тяжёлую артиллерию — начала травлю.
В пятницу вечером позвонил сам Сергей.
— Люд, ты чего? Мама в истерике. Говорит, ты ей скорую вызвала, как чужой.
— Сергей, — устало ответила Людмила, — мы пять лет в разводе. У тебя есть жена. Пусть она помогает твоей маме. Или ты сам. Я больше не при чём.
— Но она же привыкла к тебе… Ты всегда была такой…
— Я была женой. А теперь я бывшая. И у меня своя жизнь.
— Ладно, — сказал наконец. — Я разберусь.
Людмила положила трубку и вдруг почувствовала, как сильно устала. Будто весь этот год она держалась, а теперь силы кончились.
В субботу утром раздался звонок в дверь.
