— Зови, зови! — голос Ирины звенел, как натянутая струна. Она стояла у плиты, размешивая суп в кастрюле, готовая вот-вот метнуть ложку в мужа. — Только не забудь предупредить, что вход — пять тысяч с носа!
— Ты совсем с ума сошла, что ли? — Андрей вскочил со стула, глядя на жену с нескрываемым шоком. — Это же родня!
— А мне-то что? — Ирина обернулась к нему, уперев руки в бока. — Кто будет оплачивать весь этот праздник? Твои братья? Твоя мама? Нет, конечно, всё ляжет на нас. А потом ты мне опять расскажешь, что денег нет на новую посуду или на обувь Сашке!
— Давай без этих театров, Ира, — Андрей попытался успокоиться, но голос выдавал растущее раздражение. — Новый год — семейный праздник. Всегда собирались, и ничего, никто не разорился.
— Никто, кроме нас, — она резко поставила кастрюлю на плиту и повернулась к нему. — Ты даже не понимаешь, сколько это всё стоит. Я продукты на неделю покупаю, а они за вечер всё съедают. А подарки? А остальное?
— Да кто тебя заставляет такие банкеты устраивать? — Андрей взмахнул руками. — Сделай попроще, что за проблема?
— Попроще? — Ирина саркастически усмехнулась. — Я в прошлом году три месяца разгребала долги! А ты просто сидишь и улыбаешься, потому что это «для семьи». Да пусть хотя бы пять тысяч скинут!
Андрей тяжело вздохнул, пытаясь собрать мысли.
— Ира, я понимаю, что ты устала. Но это Новый год, один раз в году! Это же важно!
— Тогда давай так: ты платишь за свою родню, а я за свою. Где твои деньги, Андрей? Ах да, ты же все брату на ремонт тачки отдал!
Андрей почувствовал, как его лицо краснеет.
— Да это совсем другое дело, Ира. Паша просил помощи, он на мели был.
— А мы, значит, миллионеры?
— Ты это сейчас специально? — Андрей сузил глаза, подступив ближе. — Ты вообще слышишь, что говоришь? Деньги, деньги… у нас семья, Ира!
— Тебе важнее твои братья и мама, чем мы с Сашкой?
— Да что ты начинаешь? — он шагнул назад. — Ты всё вечно доводишь до абсурда!
— Это я довожу? — её голос дрожал, но от гнева, а не от обиды. — Хорошо, Андрей, давай. Зови их. Пусть придут, сядут за наш стол, выпьют, наедятся. А потом ты будешь объяснять сыну, почему мы не можем купить ему кроссовки.
На кухне воцарилась тишина, прерываемая только редкими звуками из телевизора, который смотрела тёща в соседней комнате.
— Знаешь что, — Андрей наконец нарушил молчание, его голос звучал глухо, почти без эмоций. — Делай, как знаешь. Мне всё равно.
Он резко развернулся, схватил куртку с вешалки и вышел.
Ирина ещё минуту стояла, глядя на пустую дверь, а потом медленно вернулась к плите. Её рука дрожала, когда она взялась за ложку.
Из соседней комнаты донёсся голос тёщи:
— Ну что ты орёшь? Нельзя было поговорить спокойно?
— Так он слушать не хочет! — устало бросила Ирина, размешивая остывающий суп.
На пороге кухни показался их сын, Сашка, с обиженным лицом.
— Мам, ну зачем опять ссориться? Новый год же…
Ирина только махнула рукой.
— Иди делай уроки. Не лезь.
