— Вот. Список за последние три месяца. Всё, что я оплатила. Коммуналка, интернет, твои штрафы, продукты, твоя подписка на какой-то спортивный канал, который ты смотришь раз в год. Общая сумма — двести восемьдесят семь тысяч. Твоя зарплата за это время — шестьдесят две.
Тишина стала ещё гуще.
Тётя Нина тихо ахнула. Свекровь посмотрела на сына так, будто впервые его увидела.
Сергей покраснел ещё сильнее.
— И что ты предлагаешь? Чтобы я пошёл и продал почку?
— Я предлагаю, чтобы с завтрашнего дня ты начал платить за себя сам, — сказала я. — И за свои хотели. А я буду платить за себя и за нашу общую жизнь. Еда, коммуналка, интернет — пополам. Всё остальное — каждый за себя.
— А если я не соглашусь? — спросил он тихо, но в голосе уже не было прежней уверенности.
— Тогда я перестану платить за всё, — я пожала плечами. — И посмотрим, как быстро у тебя закончатся деньги на пиво с друзьями.
Тамара Петровна вдруг встала.
— Сергей, — сказала она твёрдо. — Сядь прямо. И послушай свою жену.
Все замерли. Даже я. Свекровь никогда, ни разу за восемь лет нашего брака, не говорила с сыном таким тоном.
— Мама, ты чего? — Сергей растерянно посмотрел на неё.
— А того, — свекровь сложила руки на груди. — Я всю жизнь работала на двух работах, пока твой отец «искал себя». Я знаю, каково это — тянуть всё на себе. И я не позволю, чтобы моя невестка повторила мою судьбу.
— Я с Тамарой полностью согласна. Сережа, ты мужчина или кто?
Дима, который до этого молчал, вдруг сказал:
— Брат, извини, но девчонки правы. Ты реально перегибаешь.
Сергей обвёл всех взглядом, как загнанный зверь. Потом посмотрел на меня.
— То есть вы все против меня?
— Мы не против тебя, — мягко сказала я. — Мы за то, чтобы в семье было справедливо.
Он молчал долго. Очень долго. Потом медленно кивнул.
— Думать будешь завтра, — сказала я. — А сегодня я иду спать. В свою комнату. Одна.
Я встала из-за стола, аккуратно отодвинула стул и пошла в спальню. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть.
Я не знала, что будет дальше. Согласится ли он. Уйдёт ли в несогласие. Начнёт ли кричать потом, когда все разойдутся.
Но одно я знала точно — назад дороги нет.
И в этот момент, сквозь закрытую дверь, я услышала голос свекрови. Тихий, но чёткий:
— Сергей, если ты сейчас не извинишься перед женой и не возьмёшься за голову, я сама соберу твои вещи и выставлю за дверь. Я серьёзно.
Я закрыла рот рукой, чтобы не всхлипнуть.
Похоже, сегодня всё только начиналось…
— Сергей, ты оглох или просто не хочешь слышать? — голос Тамары Петровны звучал спокойно, но в этой спокойности было что-то такое, от чего даже я, стоя за закрытой дверью, почувствовала холодок между лопаток.
В гостиной наступила тишина. Потом послышался скрип стула — видимо, Сергей всё-таки сел.
— Мам, ну ты чего… — начал он, но свекровь его перебила.
