Проводница мельком взглянула и, кивнув, вернула его обратно.
— Верхняя полка у вас. Всё верно. Почему сидите на чужой?
— Ну как это почему? — обиженно всплеснула руками женщина. — Мне тяжело на верхнюю забираться. Я старая, неужели нельзя войти в положение?
— А до этого сколько раз ездили? — спросила проводница, сложив руки на груди.
— Ну… раньше бывало, да, наверху, — нехотя пробормотала Татьяна Аркадьевна.
— Вот и сейчас давайте, — строго отрезала проводница. — Каждому своё место. Мать с ребёнком с нижней никуда не переселятся, ясно? Или мне начальника поезда позвать?
Татьяна Аркадьевна резко замолчала, её лицо стало багровым. Пассажиры вокруг тихо зааплодировали, кто-то одобрительно хмыкнул. Анна почувствовала, как её плечи расслабились.
— Да ладно, — пробурчала пожилая женщина, поднимаясь. — Всё равно нынче молодёжь никакая. Ни уважения, ни сочувствия.
Она взялась за поручень, медленно и с явной неохотой начала карабкаться на верхнюю полку. Мужчина напротив помог ей, подав руку. Когда она наконец устроилась, вагон ненадолго погрузился в тишину.
— Спасибо, — тихо сказала Анна проводнице.
— Не за что, — та улыбнулась краешком губ. — Главное, больше не ссорьтесь. И ребёнка успокойте.
Анна вернулась к своему месту, где Миша смотрел на неё с облегчением. Она обняла его и прошептала:
— Всё, малыш, теперь спокойно едем.
Миша кивнул, прижимаясь к ней.
Спор закончился, но Анна всё ещё чувствовала осадок. Она посмотрела в окно на проносящиеся поля и задумалась о том, как важно порой отстаивать своё, даже когда это даётся тяжело.
