— У меня ребёнок маленький, куда мы с ним полезем?! — голос Анны, молодой женщины с усталым лицом, звучал резко, но в нём слышалась и нотка отчаяния.
— А мне, старой женщине, вы предлагаете лезть наверх?! — голос Татьяны Аркадьевны, сухой и категоричный, прорезал духоту плацкартного вагона, как нож. — Где ваше воспитание? Мы, когда молодые были, стариков уважали!
— У вас по билету верхняя полка, — Анна старалась говорить спокойнее, но глаза её яростно сверкали. — А это моя! Я специально её купила, чтобы ребёнку удобно было.
Татьяна Аркадьевна фыркнула и отвела взгляд к окну. Вокруг них начало собираться невольное зрительское кольцо: пассажиры из соседних мест придвигались ближе, делая вид, что их неожиданно заинтересовали их расстегнутые сумки.
— Слушайте, может, как-то договоритесь? — не выдержал худой мужчина с верхней полки напротив. — Тут вон и так жарко, дышать нечем. Давайте по-тихому.
— Легко говорить, когда ты наверху и никому не мешаешь, — буркнула Анна, бросив на мужчину быстрый, но острый взгляд. Её пятилетний сын Миша в это время ерзал на полке, пытаясь достать плюшевого медвежонка из угла.
— Вот именно! — поддержала Татьяна Аркадьевна. — Молодёжь нынче совсем бесстыжая. Понаехали, а уважения ноль!
— Да это у вас никакого уважения, — перебила Анна, не выдержав. — Сели, даже не спросив, хотя знали, что это моё место! Ещё и претензии!
Шумный гул поезда, казалось, усиливался от напряжённой атмосферы. Мужчина с верхней полки, вздохнув, отвернулся, явно решив больше не вмешиваться. Соседки из боковых мест шептались, изредка бросая взгляды на спорящих.
— Девушка, ну неужели вам трудно уступить? — вдруг подала голос пожилая женщина в цветастом халате, из соседнего купе. — У вас ребёнок, да, но он же маленький, ему можно и наверху. Вон пусть поиграет там, всё равно ему интересно будет.
Анна замерла, не веря своим ушам.
— Маленький? — переспросила она, с трудом подавляя возмущение. — Ему пять лет! Вы себе представляете, как он будет лазить наверх, да ещё в такой духоте?
— Да ничего с ним не будет, мы вот как-то справлялись, — вмешалась ещё одна пассажирка с коротко стриженной головой, вытирая лицо платком. — Вам просто надо быть покладистее.
Анна почувствовала, как её щеки запылали. Она тяжело вздохнула, поднялась с полки и кинула взгляд на Мишу.
— Сиди здесь, ладно? — сказала она мягче, чем обычно. — Миш, я сейчас вернусь.
Мальчик кивнул, но его глаза стали тревожными.
Анна пошла в уборную, умыть лицо. С трудом лавируя между чужими сумками и босыми ногами пассажиров. Оказавшись в относительной тишине, она опёрлась на холодный металлический поручень, чувствуя, как её раздражение постепенно сменяется усталостью.
За её спиной всё ещё доносились приглушённые обрывки разговоров.
— Совсем наглота пошла… — это явно была Татьяна Аркадьевна.
