Там его примут, там он будет спасителем, отцом, пусть нищим, но родным. И тогда она потеряет его навсегда.
А она не хотела терять. Несмотря на боль, на обиду, которая жгла, она его любила. И дети его любили.
Ломать ведь не строить, выгнать можно за минуту. А как потом жить в пустом доме, где каждый угол напоминает о нем?
— Садись, — сказала она тихо. — Никто тебя не гонит.
Коля постоял еще секунду, тяжело дыша, потом сел.
— Лер, прости меня. Я д. рень просто…
— Д. рень, — согласилась она. — Но наш д. рень…
Вечер прошел в каком-то тумане.
Лера делала уроки с Машей, проверяла отчеты по работе, но мысли были далеко.
Она представляла ту женщину. Какая она? Красивая? Молодая, конечно.
Наверное, смотрит сейчас на младенца и думает, что победила.
Ничего ей не надо! Ну конечно, это ведь самый верный ход.
Не требовать, не истерить, а просто показать: вот, у тебя есть сын, мы гордые, мы сами справимся.
Это бьет по мужскому самолюбию безотказно. Мужик сразу хочет стать героем.
Коля ворочался, вздыхал, спал урывками, а Лера лежала с открытыми глазами и смотрела в темноту.
Вот ей сорок пять, она красивая, ухоженная, успешная, но старость не за горами.
Утром стало еще хуже — Лера не могла никак прийти в себя.
Мальчишки быстро поели и убежали по делам, а Маша внезапно закапризничала.
— Пап, заплети косичку! — потребовала она. — Мама криво делает.
Коля взял расческу. Его большие руки, привыкшие и к рулю, и к молотку, бережно перебирали тонкие детские волосики.
Он плел аккуратно, сосредоточенно, высунув кончик языка от усердия.
Лера пила кофе и смотрела на это.
Вот он, её муж. Родной, теплый, домашний. И где-то там есть другой ребенок, который тоже имеет на него право!
— Коль, — сказала она, когда Маша убежала одеваться. — Нам надо решить. Сейчас.
— Я не поеду на выписку.
У Леры внутри что-то сжалось, но она не подала виду.
— Потому что если я поеду, я дам надежду ей, себе, тому ребенку.
Я не смогу быть отцом на два дома. Я не хочу, Лер! Я не хочу врать тебе, не хочу красть время у Машки, у мальчишек.
Я сделал выбор одиннадцать лет назад. Ты — моя жена, и здесь моя семья.
— А тот мальчик? — Лера сама удивилась, что задает этот вопрос.
— Я буду помогать деньгами. Официально, через алименты или просто счет откроем.
Но ездить… Нет. Лучше пусть он растет, не зная меня, чем будет ждать папу по выходным.
А Папа этот будет смотреть на часы и рваться домой, к своей настоящей, другой семье.
Лера молчала. Она крутила на пальце обручальное кольцо.
— Ты уверен? Потом не пожалеешь?
— Пожалею, — честно сказал Коля. — Наверняка буду думать, как он там. Но если я начну туда ездить, я потеряю вас.
Я это чувствую, потому что ты не будешь это терпеть. Ты сильная, Лер, но не железная.
Ты начнешь меня ненавидеть, а я не хочу, чтобы ты меня ненавидела.
Господи, как-то сумбурно я объясняю…
Муж встал, подошел к ней сзади и положил руки на плечи.
— Лер, я не хочу другой жизни. У меня есть ты, есть дети.
А то… то расплата за мою глупость.
Я готов платить деньгами, и только ими.
