Муж посмотрел на Леру взглядом побитой собаки.
— Да, ты не ослышалась. Лер, у меня полгода назад была другаая.
Всего несколько встреч было, просто разв.лечение.
И она мне сына родила. Недавно…
У Леры закружилась голова. Вот это новости!
Ее верный, любящий муж на стороне ребенка заимел!
До Леры с огромным трудом доходил смысл сказанного.
Несколько минут она пыталась сообразить, что имел ввиду муж.
Супруг сидел напротив. Плечи опущены, руки зажаты между коленями.
Он казался меньше обычного, будто из него весь воздух выкачали.
— Сын, значит, — повторила Лера. — У тебя, женатого человека, родился сын.
Причем, родила его тебе не жена. То есть, не я…
— Лер, я сам не знал. Клянусь тебе.
— Не знал, как делаются дети? Тебе сорок лет, Коля.
— Не знал, что она… что она решит рожать.
Мы расстались давно, она ушла к мужу.
Я думал, там все нормально.
А вчера звонок. «У тебя сын родился. Три двести. Здоров».
Лера встала. Ноги держали плохо, колени были ватными, будто она только что пробежала марафон.
За окном бушевала осень.
Лера невольно залюбовалась пейзажем за окном — красиво…
— И что теперь? — спросила Лера, не оборачиваясь.
— Отличный ответ настоящего мужчины. Главы семьи. Не знаю.
Она развернулась резко.
— Ты поедешь туда? Смотреть?
Перепуганный Коля стыдливо поднял на жену глаза.
— Лер, она написала адрес роддома, сказала, что выписка послезавтра.
«Хочешь — приезжай, не хочешь — нет. Мне от тебя ничего не надо».
Не надо ей от меня ничего…
— Ничего не надо, — эхом повторила Лера. — Святая простота.
В коридоре хлопнула входная дверь — вернулись старшие.
Лера мгновенно нацепила улыбку.
Это получалось у нее профессионально — годы в бизнесе научили держать лицо, даже когда сделка летит в пропасть.
В кухню заглянул старший — высокий, широкоплечий парень двадцати лет.
— О, родители, привет. Чего такие кислые?
Мам, там кушать есть? Мы с тренировки голодные как волки.
— В холодильнике манты, разогрейте, — бросила Лера.
— Пап, ты обещал глянуть, что у меня там с карбюратором на старой тачке, — второй сын, помладше, хлопнул отца по плечу.
Лера смотрела на эту сцену, и сердце сжималось так, что дышать становилось больно.
Они называют его папой. Родной отец растворился в тумане много лет назад, ограничиваясь алиментами и редкими открытками.
Коля их вырастил. Учил водить, лечил разбитые коленки, ходил на собрания, решал проблемы в школе.
Он был их отцом. Настоящим.
— Гляну, Сань. Позже. Дайте с матерью поговорить.
Парни ушли, гремя тарелками.
— Они тебя любят, — тихо сказала Лера. — А ты…
— Лер, прекрати. Я их тоже люблю. Они мои пацаны. Я никуда не ухожу.
Я тебе сразу сказал — это было помутнение. Ошибка.
Мы с ней… ну не было там ничего серьезного.
— Просто в.лечение, последствию которого теперь надо менять пеленки…
В комнату вбежала шестилетняя Маша. Вот тут броня Леры дала трещину. Дочка с разбегу запрыгнула к отцу на колени.
— Папочка! Ты почему грустный? Тебя мама ругала?
Коля прижал её к себе, уткнулся носом в светлую макушку.
Он жил только ради нее.
