Лера знала: он за Машку готов разо.рв.ать любого. Это была безумная, абсолютная отцовская любовь.
— Нет, принцесса. Мы просто обсуждаем взрослые дела. Иди мультики включи, я сейчас приду.
Когда Маша убежала, в кухне снова повисла тишина.
— Ты понимаешь, что всё меняется? — спросила Лера.
Она села обратно за стол.
— Я не уйду, Лер. Я люблю тебя, детей… Я без вас не смогу…
— Это слова просто, Коль. А факты такие: у тебя там сын. Ему нужен отец.
Та женщина… она сейчас говорит «ничего не надо».
Это гормоны, эйфория или хитрый план.
Пройдет месяц, полгода, ребенок начнет болеть, расти, требовать денег.
Она позвонит. Скажет: «Коля, у нас нет зимнего комбинезона».
Или «Коля, нужно к врачу».
И ты поедешь. Ты же добрый. Совестливый.
— А деньги, Коля? — Лера понизила голос. — Где ты их возьмешь?
Он дернулся, как от удара — Лера ударила по больному.
Его бизнес рухнул два года назад, долги закрывали деньгами Леры.
Сейчас он работал, крутился, что-то зарабатывал, но это были копейки по сравнению с тем, что обеспечивала она.
Дом, машины, отдых, образование детей — всё на ней.
У него даже карты своей нормальной не было, всё заблокировано приставами, пользовался наличкой или картой, привязанной к счету Леры.
— Я найду, — буркнул он.
— Где? Таксовать пойдешь ночами? Или у меня из тумбочки брать будешь, чтобы той семье помогать?
Ты представляешь этот абсурд? Я содержу семью, а ты на мои деньги содержишь л.ницу с нагулянным ребенком?
— Она не л.ница! — рявкнул Коля. — Все кончено было еще полгода назад!
— У ребенка есть свойство связывать людей крепче, чем штамп в паспорте.
Ты поедешь на выписку?
Вопрос висел в воздухе. Коля потер лицо ладонями.
— Я не знаю, Лер. Честно. По-человечески… надо бы. Ребенок же не виноват.
— По-человечески, — усмехнулась Лера. — А по-человечески по отношению ко мне? К Маше? К парням?
Ты сейчас поедешь туда, увидишь этот сверток. Возьмешь на руки. И всё.
Ты поплывешь. Я тебя знаю, ты сентиментальный.
Ты начнешь туда ездить. Сначала раз в неделю, потом два, потом — на выходные.
Будешь врать, что на работе завал. А мы будем сидеть тут и ждать.
Лера встала и подошла к крану. Включила, посмотрела на струю воды и выключила.
— Она на восемь лет моложе, Коля. Ей тридцать два. Она родила тебе сына. Своего, кро.вного.
У меня сыновья не от тебя, хоть ты их и растил. А там — твоя кр. овь.
Ты думаешь, это никакой роли не сыграет?
— Ты несешь чушь. Мальчишки — мои, я их воспитал.
— Ой, да брось ты! Мужикам всегда надо наследника. Своего.
— Хватит! Что ты меня гонишь раньше времени? Я сказал — я остаюсь в семье. Но и совсем от.морозко.м быть не могу.
Там живой человек родился. Мой, да.
Я виноват перед тобой, кругом виноват.
Хочешь — выгони меня. Прямо сейчас вещи соберу и уйду.
К маме поеду, в общагу, куда угодно. Но шантажировать меня не надо!
Лера замерла, внезапно стало страшно.
Если она сейчас скажет «уходи», он уйдет.
Гордый. Д. рак, но гордый. Уйдет в никуда, без денег, без жилья и тогда точно прибьется к той б. бе.
