Через тридцать минут сверток зашевелился и издал звук, похожий на сирену воздушной тревоги.
Лада заметалась по квартире. Она трясла погремушкой, включала мультики (которые младенцу были до лампочки), пыталась сунуть бутылочку.
Ребенок орал так, что у Лады заложило уши. А еще от него начало странно пахнуть.
Матвей вернулся с работы через три часа. Картина маслом: жена с дергающимся глазом, в квартире стоит отвратительный запах, а на диване, на их итальянском велюровом диване, лежит распеленанный, красный от крика ребенок.
— Это что? — тихо спросил Матвей, роняя ключи.
— Это Ксюшин. Она к стоматологу… на часок… В два часа его прикатила…
— На часок? Лада, время семь вечера. Она уехала в два!
Ксюша явилась в восемь. Свежая, с новым маникюром, педикюром и фирменными пакетами из торгового центра.
— Ой, ребятки, спасибо вам огромное! — прощебетала она, даже не глядя на измученных хозяев. — Зуб прошел, решила, раз уж вырвалась, по магазинам пробежаться.
Ну как он тут? Развлек вас немного? А то сидите тут в тишине, скучаете небось.
Матвей тогда встал в дверях, перекрывая выход.
— Ксения, — сказал он ледяным тоном. — Забирай ребенка и уходи. Чтобы я тебя здесь больше не видел.
— Ой, Матвей, ты чего такой грубый? Я же по-дружески…
— У нас тут не детский сад. И не камера хранения. Еще раз такое повторится — я полицию вызову. Скажу, ребенка подкинули.
Ксюша фыркнула, назвала их «черствыми сухарями» и ушла.
С тех пор Лада с ней не общалась. Зато урок усвоила железно.
— Да уж, — Лада улыбнулась воспоминаниям. — Ты тогда был стр. ашен.
— Мы пашем, как кони, чтобы жить в комфорте. И я не собираюсь тратить свои выходные на чужих спино.грызов.
Телефон Лады звякнул. Сообщение от мамы.
«Доченька, мы с папой на даче, соседи шашлык жарят, приезжайте в выходные в гости, если в городе делать нечего».
— Мама зовет на дачу.
— О, к Ольге Петровне? — Матвей оживился. — Вот это дело. У твоего отца наливка… кхм, компот вишневый отличный. И баня.
— И никаких вопросов про детей, заметь.
— Твои родители — золото. Уникальные люди. У них внуков нет, а они ведут себя так, будто выиграли эту жизнь.
В субботу они решили разделить день. С утра — «обязательная программа» у свекрови, вечером — «произвольная» на даче у родителей Лады.
Квартира матери Матвея встретила их гвалтом.
Сестра его, Света, была уже там со своим выводком: старшему, Артему, было десять, младшим двойняшкам — по пять.
— Дядя Матвей! — с визгом налетел на мужа один из двойняшек, вытирая липкие от варенья руки об его светлые брюки.
— Осторожнее, боец, — Матвей скривился, пытаясь аккуратно отстранить ребенка. — Привет, Свет. Привет, мам.
Тамара Ивановна вышла из кухни. Взгляд её тут же упал на пятна на брюках сына, потом скользнул по безупречному костюму Лады.
— Явились, не запылились. Проходите. Лада, ты бы помогла на стол накрыть, а то сидишь вечно, как гостья.
— Здравствуйте, Тамара Ивановна. Конечно, помогу.
Лада прошла на кухню. Грязища, как всегда…
