Теперь твоя очередь. Мальчику нужно мужское воспитание. Ты же всегда говорил, что я его слишком балую. Вот, воспитывай. Сделай из него мужчину.
Виталик схватился за голову и забегал по спальне.
— Это бред! Это какой-то сюр! Юля не согласится! Ей двадцать пять лет, зачем ей чужой ребенок?!
— А это уже твои проблемы, дорогой, — Алена скрестила руки на груди. — Ты же глава семьи. Вот и решай.
Двойные стандарты мне надоели. Хочешь новую жизнь — бери ответственность.
Сбор вещей занял два дня. Виталик все это время ходил как в воду опущенный, пытаясь то давить на жалость, то угрожать, то взывать к совести.
— Ален, ну ты подумай, что люди скажут! — шипел он, когда она укладывала одежду Даши в коробки. — Твои родители, мои родители…
Тебя же заклюют! Кукушка!
— Пусть говорят, — Алена заклеивала коробку скотчем. — Мне все равно. Я не потяну двоих на одной зарплате и в одной комнате.
Тебе это надо? Чтобы мать твоих детей в больницу слегла?
Самым сложным был разговор с мамой — она звонила трижды за вечер, плакала в трубку.
— Доченька, опомнись! Как же так — Тимошку отцу оставить? Да он же его угр. б.т!
Да эта верт.хв.стка его обижать будет!
Забери! Мы поможем, потеснимся!
— Мам, — устало отвечала Алена. — Вы в другом городе. Чем вы поможете? Денег пришлете?
У вас пенсии — кошкины слезы.
Я все решила. Виталик — отец. Пусть побудет отцом не только на словах.
Не угр. б. т. Чай, не зв. рь.
В день отъезда Тимошка бегал по квартире, думая, что это какая-то игра.
Алена присела перед ним на корточки, поправила вихор на макушке. Сердце рвалось на части, хотелось схватить его, прижать к себе и бежать, куда глаза глядят.
Но она знала: если она сейчас даст слабину, Виталик сядет ей на шею и свесит ножки.
И она останется одна, с двумя детьми, без денег, в конуре, а он будет наслаждаться жизнью.
— Сынок, — сказала она, глядя в ясные детские глаза. — Мама с Дашей поживут в другом месте немного.
А ты пока побудешь с папой. Вы будете играть, гулять. Папа тебя очень любит.
— А ты придешь? — спросил Тимошка, прижимая к груди плюшевого зайца.
— Обязательно. В субботу приду. Мы пойдем в парк, будем есть мороженое. Слушайся папу.
Алена встала, взяла сумку. Даша уже ждала у дверей, мрачная, с наушниками на шее. Она все понимала и полностью поддерживала мать, хотя и молчала.
Виталик стоял в коридоре бледный, как стенка.
— Ты серьезно уйдешь? Вот так просто?
— Ключи на тумбочке, — бросила Алена. — Списки лекарств на холодильнике, у него горло красное немного, полоскать надо.
В саду собрание в четверг, не забудь.
Первая неделя самостоятельной жизни Виталика выбила из колеи.
Утро начиналось не с кофе и поцелуя Юли, а с вопля: «Папа, я хочу кушать!»
Потом были гонки по квартире в поисках колготок, которые почему-то всегда исчезали.
Овсянка пригорала, молоко убегало.
Тимошка отказывался есть, плевался, требовал мультики.
— Ешь, кому сказал! — орал Виталик, опаздывая на работу.
Тимошка начинал рыдать.
