Виталик чувствовал себя чудов…щем, хватался за ремень, потом бросал его, совал сыну шоколадку, лишь бы тот замолчал.
В саду на него смотрели косо. Воспитательница каждый раз делала замечания:
— Папа, почему ребенок в грязной футболке?
— Папа, вы забыли сменку.
— Папа, нужно сдать деньги на шторы.
На работе все валилось из рук.
Виталик постоянно висел на телефоне, разруливая домашние проблемы.
Начальник уже дважды вызывал его на ковер, намекая, что личная жизнь не должна мешать трудовому процессу.
А вечером начинался второй акт: забрать из сада, забежать в магазин, прибраться, еды приготовить.
Тимошка разбрасывал игрушки ровным слоем по всему полу через пять минут после того, как Виталик их собирал.
Юля появилась на третий день. Она вошла в квартиру и тут же сморщила носик.
— Виталь, мы же в кино собирались, — капризно протянула она, не разуваясь.
— Какое кино, Юль? — Виталик сидел на диване, взъерошенный, в одном носке. — Тимофея не с кем оставить.
— Ну так давай няню наймем!
— На какие шиши? Ты видела цены на нянь? У меня ползарплаты на кредит уходит!
Тимошка выбежал в коридор, перемазанный фломастерами, и с разбегу врезался в ноги Юли, обхватив ее светлые брюки грязными руками.
— Тетя! Смотри, я тигр!
— Ай! — взвизгнула Юля, отпрыгивая. — Ты что делаешь?! Виталик, убери его! Это же Дольче, они кучу денег стоят!
— Он ребенок, Юля! — рявкнул Виталик. — Хватит истерить! Помогла бы лучше!
— Я?! Помогла?! — глаза Юли округлились. — Я тебе не нанималась в няньки! Я женщина, я внимания хочу!
А у тебя тут… д. рдом! Твоя бывшая специально это устроила!
— Моя бывшая, между прочим, этим четыре года занималась, пока я на работе торчал! — вдруг вырвалось у Виталика.
Он сам удивился своим словам.
Юля фыркнула, развернулась и ушла, громко хлопнув дверью. Больше она не приходила.
К субботе Виталик был похож на тень.
Он похудел, оброс щетиной, под глазами залегли черные круги. Квартира напоминала поле битвы.
Когда в дверь позвонили, он метнулся открывать, спотыкаясь о машинки.
На пороге стояла Алена, а рядом — Даша.
— Мама! — Тимошка с визгом бросился к ней.
Алена подхватила сына на руки, расцеловала в обе щеки.
— Ну привет, мои хорошие. Как вы тут? Живы?
Виталик прислонился к косяку, чувствуя, как дрожат колени.
Он смотрел на жену так, будто видел ее впервые. Он вдруг понял, какой титанический труд она тянула все эти годы, улыбаясь и не жалуясь.
А он называл это «сидеть дома».
— Ален… — прохрипел он.
Она вопросительно подняла бровь.
— Забери его. Пожалуйста. Я не могу, я не справляюсь. Меня уволят. Юля ушла. Я… я…
Алена опустила Тимошку на пол.
— Иди, сынок, покажи Даше свои новые рисунки.
Дети убежали в комнату.
Алена прошла на кухню, оглядела гору немытой посуды, засохшую гречку на плите.
Села на тот же табурет, где сидела неделю назад.
— Я не вернусь сюда, Виталик, — сказала она ровно. — После того, что ты устроил, я с тобой жить не буду.
