— Нет. Речь о вашем будущем. Ближайшем!
— О каком?! — глаза свекрови округлились. — Ты же знаешь, я никогда не работала, и работать не пойду! Кому я нужна?
И здоровье у меня уже не то. Спина ноет, давление скачет.
Алла глубоко вдохнула.
— Есть отличный вариант. Моя мама договорилась.
Это пансионат для престарелых. Частный, очень приличный.
Не больница, а именно дом отдыха для пожилых людей. Им нужны сиделки.
Лицо Галины Викторовны начало покрываться красными пятнами.
— Сиделка? Я? Горшки выносить?
— Там не только горшки. Там уход, общение, помощь на прогулках.
Вы же пятнадцать лет за свекровью ухаживали. Опыт у вас колоссальный.
Вы лучше любого медика знаете, как подойти, как повернуть, как успокоить.
Алла видела, что аргумент про опыт попал в точку — свекровь любила похвастаться тем, как героически она несла свой крест.
— И что? — буркнула она. — Ездить туда каждый день? У меня ноги больные.
— Ездить не надо. Там вахта. Пятнадцать дней работаете, пятнадцать дома.
Зарплата — тридцать тысяч за две недели. Плюс премии.
— Тридцать тысяч? — Галина Викторовна фыркнула. — Копейки.
— Это больше, чем мои декретные, — жес.тко напомнила Алла. — И это ваши личные деньги.
Полный пансион. Четырехразовое питание, трансфер от города.
Там многие живут постоянно, даже в выходные остаются, потому что природа, воздух, кормят на убой.
Родственники стариков постоянно гостинцы носят персоналу.
— Нет! — Свекровь скрестила руки на груди. — Ты меня сплавить хочешь. В богадельню! Чтобы я там спину гнула на чужих людей.
— Галина Викторовна, мы не тянем, — Алла перешла на язык цифр. — Мы просто не тянем вас содержать.
Соня растет, ей нужны массажи, одежда, витамины.
Мы себе во всем отказываем.
— В тесноте, да не в обиде! — патетически воскликнула свекровь. — Раньше в бараках жили по десять человек и ничего, дружно жили.
А вам родная мать помешала!
Вечером был скан.дал. Галина Викторовна встретила Семена в слезах.
Она сидела на кухне, обхватив голову руками, и раскачивалась из стороны в сторону.
— Независимость! — взвизгнула Галина Викторовна, увидев сына. — Ты послушай, что она мне предлагает!
Не нужна мне такая независимость! Я хочу в семье жить, с внучкой нянчиться!
— Вы с внучкой не нянчитесь, — оборвала ее Алла. — Вы вчера отказались с коляской погулять, потому что «сериал интересный».
Семен прошел на кухню, сел за стол.
— Мам, ну перестань плакать. Никто тебя не выгоняет.
— Выгоняет! Прямым текстом сказала: иди работай.
А я, может, не могу уже! Я старая женщина!
Алла подошла к мужу, положила руку ему на плечо.
— Сема, посмотри на квитанции, загляни в холодильник.
Мама твоя доела утром последний кусок сыра, который я на ужин припрятала.
А сыр мы теперь купим только с аванса.
Твоя мама хочет «вкусненького» каждый день.
Она молодая, здоровая женщина. Ей пятьдесят семь!
В Европе в этом возрасте замуж выходят и путешествуют, а не ложатся на диван помирать.
— Сынок, — Галина Викторовна схватила Семена за руку. — Ну неужели ты допустишь? В дом престарелых родную мать?
