— Семьсот, — Коля посмотрел на жену. — Тысяч.
— Она торгуется, — Арина покачала головой. — Коля, ты понимаешь, что мать твоя торгуется? Как на рынке.
«Ладно, не хотите люкс, давайте полулюкс».
— Я переведу, — сказал муж твердо. — Завтра сниму со счета и переведу. Семьсот. Останется у нас восемьсот. Начнем копить заново.
— А если через полгода ей понадобится санаторий в Швейцарии? — спросила Арина. — Или лекарства, которые только в Германии и за евро?
Рак груди бесплатно у нас лечат!
Арина смотрела на цифры в приложении банка. Сумма, которая лежала на депозите, грела душу последние два года.
Это были их с Колей отпуска, которых не случилось, это были её новые зимние сапоги, это были бесконечные «давай сегодня поужинаем дома».
В замке заскрежетал ключ.
Арина быстро свернула приложение и нажала на кнопку блокировки.
— Привет, Ариш, — Коля в последнее время выглядел не очень. — Есть что пожевать? С голоду пухну, на работе завал полнейший.
Арина молча кивнула на плиту, где в сковороде томились котлеты.
Она наблюдала, как он ест — быстро, жадно, почти не жуя. Ждала. Она знала, что разговор будет серьезный.
— Мама звонила, — сказал Коля, отодвигая пустую тарелку.
— И как она? — голос Арины дрогнул.
— Ну… по самочувствию вроде ничего. Работает. Но, Арин, там по операции новости…
Коля наконец посмотрел на неё.
— Миллион. Чуть больше, может. Это удаление, плюс сразу пластика, имплант… Врач сказал, клиника отличная, реабилитация быстрая. На ноги вмиг поставят.
— Миллион, — повторила Арина. — Коль, у нас всего полтора отложено. Это на первоначальный взнос. Мы столько лет во всем себе отказываем.
— Ариш, ну это же мама! — Коля всплеснул руками. — Ты предлагаешь мне ей сказать: «Извини, мам, подых.ай, нам квартирка важнее»?
Это рак, понимаешь? Не насморк!
— Стоп, — Арина резко встала. — Не передергивай. Никто не говорит «подых.ай».
Мы уже дали сто тысяч на химию. Сто тысяч, Коля!
Моя мама, когда у нее то же самое нашли, пошла по ОМС. Да, очереди. Да, больница — не пятизвездочный отель. Но её вылечили! Бесплатно!
И отношение было нормальное.
Почему твоя мама даже не рассматривает этот вариант?
Квоту можно получить, я узнавала.
— Потому что моя мама — не твоя мама! — Коля тоже вскочил. — Она боится! Ей нужен комфорт, уверенность.
Она не может в очередях сидеть, у неё психика слабая.
И потом, она молодая еще женщина, ей грудь важна.
Имплант этот… Ну, чтобы она себя неполноценной не чувствовала.
— А мы себя бо.жами чувствовать будем? — Арина разозлилась. — Коль, она работает, она получает зарплату.
Кстати, о папе. Он как к этому относится?
— Ну… отец переживает, конечно.
— Переживает? — Арина хмыкнула. — Я вчера видела его статус в ватсапе. Он полировал свою новую «Тойоту».
Он её месяц назад купил, когда диагноз уже известен был.
Сколько она стоит? Четыре? Пять миллионов?
— Он её давно хотел, — буркнул муж. — И потом, машина — это актив.
А деньги… Арин, у нас они есть. Лежат мертвым грузом.
