Она посмотрела на этого сытого, довольного мужчину, который вчера купил литые диски, и не сдержалась.
— Анатолий Борисович, а вы не хотите продать машину? — спросила она прямо. — Это покроет операцию. И даже останется.
Раз уж вопрос жизни и см. ерти.
В комнате повисла тишина. Свекор поперхнулся, Валерия Дмитриевна замерла с открытым ртом.
— Ты… ты что чужое имущество считаешь? — прошипел свекор, побагровев. — Машина — это необходимость!
Я на ней Леру вожу! И на дачу! Ты предлагаешь мне на автобусе трястись? В мои годы?
— А мы на автобусе трясемся, — тихо сказал Коля. Впервые за вечер он подал голос не в защиту мамы. — И по съемным хатам мотаемся.
— Коля! — взвизгнула Валерия Дмитриевна. — Ты попрекаешь отца? Мы для тебя все делали! Учили, кормили!
А ты… Вы просто эго.исты! Оба! Имплант им жалко…
Да я, может, без груди мужу не мила буду! Вы об этом подумали?
Это же семья разрушится!
Она вскочила и убежала в спальню, громко рыдая.
Свекор бросил на сына уничтожающий взгляд и пошел утешать жену.
Арина и Коля остались сидеть в гостиной
— Пошли отсюда, — глухо сказал Коля.
Одевались одни, ни мать, ни отец сына проводить не вышли.
До остановки шли молча. В маршрутке Коля неожиданно заговорил.
— А ты права… Папа мог бы продать машину. Или хотя бы кредит взять. У него зарплата белая, большая.
— Но, Арин… мы не можем не дать.
Она закрыла глаза. Нет. Не тронулся.
— Почему, Коля? Почему мы должны быть спасательным кругом для людей, которые сами в состоянии решить свои проблемы?
— Потому что если с ней что-то случится… я себе не прощу. И ты не простишь. Скажем потом: «Зато у нас квартира есть, ура»?
В кармане у Коли пиликнул телефон. Он достал его, глянул и горько усмехнулся.
— Мама пишет. Слушай. «Коленька, я тут подумала… Ладно. Бог с ним, с имплантом. Не жили богато, нечего и начинать, раз родной сын копейку жалеет.
Сделаю просто удаление. Буду ходить как инвалид, с протезом в лифчике. Пусть тебе будет стыдно.
Но операция все равно в той клинике.
Я узнавала, без реконструкции будет дешевле. Семьсот тысяч. Плюс реабилитация.
Переводите, завтра крайний срок».
— Деньги я ей дам, Арин.
— А она потом попросит еще. И еще… И не успокоится, пока все из нас не вытрясет!
Коля опять вжал голову в плечи.
— Будем решать проблемы по мере поступления.
— Ты будешь решать, — поправила Арина. — За наш счет.
Арина вылезла из маршрутки первой, не дожидаясь мужа.
Ей было физически больно. Она прекрасно понимала: дело не в деньгах.
Деньги — дело наживное, их и правда заработать можно.
Дело в том, что их попросту используют, последнего лишают.
А муж этого попросту не понимает.
Коля догнал её у подъезда, попытался взять за руку.
— Ариш, ну не дуйся. Это святой долг…
— Не произноси этого слова, — оборвала она его. — Никакой это не долг. Это дань, Коля!
Дань за твою мягкотелость, которую мы вынуждены матери твоей выплачивать!
Не трогай меня, пожалуйста.
— Ну хочешь, я папе позвоню? Поругаюсь?
