Ты просто тр.пка, Саш, ты боишься мамочку обидеть.
А то, что жену и детей обижаешь — это тебе плевать.
Саша молча встал, достал из холодильника кастрюлю с супом, плеснул в тарелку, не разогревая.
— Завтра ты идешь к нотариусу, — твердо сказала Ольга, останавливаясь перед ним. — Я узнавала, нотариальная контора на Ленина работает с девяти. Отпросишься с работы.
Саша зачерпнул ложкой холодный суп, проглотил и поморщился.
Ольга замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, быстро-быстро, как у пойманной птицы.
— Был? — переспросила она, чувствуя, как слабеют колени. — Когда?
— И… и что? Подал заявление?
Саша отложил ложку, вытер губы салфеткой и аккуратно скомкал её.
— Я написал отказ. В пользу матери.
У Ольги отнялись ноги.
— Что ты сделал? — прошептала она.
— Написал отказ, — повторил Саша ровным голосом. — От всего. От доли в квартире, от машины, от гаража. Все переходит маме. Так правильно, Оль.
В глазах у Ольги потемнело.
— Ты… ты больной?! — выдохнула она. — Ты скажи мне, Саша, ты ненормальный?! Ты хоть понимаешь, сколько это денег?
Ты одним росчерком пера спустил в унитаз наше будущее!
Ты подарил ей миллионы! Зачем?!
— Потому что это её дом! — рявкнул Саша, впервые за вечер повысив голос. — Они с отцом сорок лет там прожили!
Каждая вещь, каждая чашка ими нажита! Ты хочешь, чтобы я пришел и сказал: «Мам, давай пилить хату, мне деньги нужны»?
Чтобы я погнал её размениваться?
— Да зачем ее куда-то гнать?! — заорала Ольга, забыв про спящих детей. — Пусть живет!
Пусть продает квартиру, покупает себе комнату, и живет там, как хочет!
Или пусть квартиру себе оставит, а гараж с машиной и дачу нам отдаст!
Неизвестно, что у нее на уме! Вдруг она перед тем, как ласты склеить, все возьмет и перепишет на сестрицу твою?!
Или аф.ристам отдаст!
— Мама в своем уме. И не смей так про неё говорить.
Ольга чувствовала, как её трясет. Она чувствовала себя человеком, у которого украли выигрышный лотерейный билет.
Она уже мысленно сделала ремонт в новой квартире, уже купила детям путевки в Турцию, уже расплатилась с банком…
И все это исчезло. Рассыпалось в пыль из-за его дурацкого благородства.
Она схватила телефон. Пальцы дрожали, не попадая по иконкам.
— Ты кому звонишь? — напрягся Саша.
— Твоей мамочке! Это она тебя надоумила, старая лиса!
Сама, небось, плакалась: «Ой, сынок, как же я одна, ой, не бросай меня».
— Не смей, — Саша вскочил, пытаясь вырвать телефон, но Ольга увернулась, метнулась в спальню, заперлась там и нажала вызов.
Гудки шли долго, но трубку все-таки сняли.
— Нина Алексеевна, это Ольга! — рявкнула невестка в трубку. — Вы довольны?
— Оля? — в голосе свекрови послышалось искреннее удивление. — Что случилось?
Поздно уже… Что-то с детьми?!
— При чем тут дети?! — Ольга задыхалась от ярости. — Вы прекрасно знаете, что случилось!
Саша отказался от наследства! Вы его заставили? Надавили на жалость, да?
— Оля, ты что такое говоришь… — голос свекрови дрогнул. — Никто никого не заставлял.
