И постаралась вести себя максимально равнодушно, хотя ей хотелось кричать в голос от горя: в шестьдесят лет остаться одной…
Поэтому, предложила, как написано в интернете, захватить мужу мусор, стараясь, чтобы голос звучал максимально естественно: все равно же ты пойдешь мимо помойки…
Ираклий тоже удивился, но мусор захватил. И сказал, что будет подавать на развод: у него там должен был родиться сын. А мужчине, на минуточку, уже стукнуло шестьдесят два…
— Я рада за тебя, пол. ов.ой гига.нт! — стараясь говорить ровным, ничего не выражающим тоном, сказала Ираида.
Хотя ей очень хотелось настучать по блестящей, чисто вымытой лысине сковородкой и переломать любимому крепкие, кривоватые ноги. И на прощанье произнесла:
И муж ушел: квартира принадлежала Ире.
Нет, жизнь женщины не остановилась — еще чего! Просто она стала несколько другой.
Теперь ей нужно было жить только для себя, а оказалось, что она это не умеет.
А еще выяснилось, что теперь в жизни Иры отсутствует смысл. Раньше она жила, в основном, для своего Ракуши — мы же в ответе за этих самых, ну, которых …
В результате, Ираида Михайловна получила совершенно бессмысленную, по ее уразумению, уйму времени.
В течение которого она, первые дни, занималась совершенно неконструктивными вещами: перемалывала прошедшие события и вела разговоры с невидимыми собеседниками. Точнее, со своим — или уже нет? — Ираклием.
То есть занималась тем, что называется «пилить опилки»: остроумно отвечала на то, что в реальности осталось без ответа, легко шутила и ненавязчиво советовала.
Короче, делала то, что делают многие, потерпевшие фиаско люди. Которые так и не смогли достойно отреагировать на возникшую в их жизни ситуацию. А то, что Иру бросили, можно назвать фиаско.
Это выматывало не хуже разгрузки вагонов. После такого разговора в сущности, с самой собой, причем, вслух, накатывала неимоверная усталость: хотелось просто лежать и не двигаться.
И Ираида лежала, вставая только, чтобы что-то кинуть в рот. На седьмой день холодильник опустел окончательно — одна луковица в счет не шла: нужно было идти в магазин.
И она пошла. А когда вернулась, купив нехитрые продукты, оказалось, что ей значительно полегчало: небольшая физическая нагрузка и нахождение на свежем, морозном воздухе подействовали не хуже седативного!
Ничего, мы еще потрепыхаемся! — сказала сама себе Ираида. И стала «трепыхаться»…
И тут выяснилось, что одиночество — не так уж и плохо! И на одну пенсию тоже можно жить. А, главное, ей стало гораздо спокойнее.
Потому что с годами характер у мужа испортился — он постоянно был недоволен и высказывал это самое недовольство по малейшему поводу…
А тут — опа, Америка-Европа: все довольны, все смеются! Ну, скажите — разве это не счастье?
Да и манная каша на завтрак — не так уж и плохо. И чего ее Ираклий отказывался есть? И не только отказывался, а давал понять, что она, Ираида — неумелая хозяйка! А у нее всегда манка получалась без комочков…
