За чашкой чая они ещё долго беседовали, перескакивая с тем на тему. Анна снова чувствовала себя ребёнком, обретая спокойствие под бабушкиной защитой, пусть даже в её шутках и колкостях скрывалась неизменная мудрость.
И пока за окном сгущались сумерки, Анна всё больше убеждалась, что вернуться сюда было правильным решением.
***
– Анюта, ты шкаф-то зачем трогала? — Голос Варвары Степановны звучал хрипловато, но в нём сквозила неподдельная тревога.
Анна выглянула из спальни, держа в руках небольшую резную шкатулку. Дерево потемнело от времени, на крышке сохранились едва различимые узоры.
– Да я пыль вытирала, бабуль. А это что такое? Секреты от меня прячешь? — с улыбкой поддразнила она, но тут же заметила, как напряглась Варвара.
– Секреты? Не ребёнок уже, чтоб так глупо болтать. Это не игрушка.
Анна присела рядом с ней на диван, положив шкатулку на колени.
– Да ладно тебе. Ну скажи, что это? Тут же фотографии… письма какие-то. А вот эта записка — что значит? «Береги их, как они берегут тебя». Это кто «они»?
Варвара прищурилась, будто проверяя, насколько серьёзна внучка.
– А ты, значит, решила всё тут разворошить, как мышка на чердаке? — проворчала она, но затем устало вздохнула. — Это, Анюта, наследие наше. Прабабка ещё собрала. Семейное.
– Наследие? — переспросила Анна, разглядывая одну из старых фотографий. — А почему раньше про это ничего не рассказывала?
– А зачем? — Варвара наклонилась вперёд, упираясь в трость. — Ты же ничего такого раньше не спрашивала. Да и не всем надо знать. Семья — это не на показ, Ань. А то сейчас всё показывают: что поели, что купили… А у нас своё, для души.
Анна спокойно кивнула, но внутри сгорала от любопытства.
– Тут вот обереги какие-то. Это ты сама делала? Или это… магия какая-то? — Она попыталась улыбнуться, чтобы сгладить напряжение.
– Магия… — Варвара фыркнула. — Вот тебе магия: вышел без шапки — заболел, забыл сказать «спасибо» — потерял. Всё просто. А эти штучки — напоминания. Чтоб не забывали.
– Напоминания о чём?
Бабушка задумалась, словно решая, стоит ли объяснять. Её взгляд задержался на одной из фотографий, где стояла молодая девушка в длинном платье — лицо показалось Анне смутно знакомым.
– О том, что мы не одни. Что у нас за спиной — свои. И ты за своих тоже отвечаешь. Поняла?
Анна пожала плечами.
– Да вроде поняла. Только ты всё равно как-то… уклончиво. Может, просто расскажешь всё?
– Не расскажу, — отрезала Варвара. — Не всё сразу. Вот научишься слушать, тогда и поймёшь. Иди, отнеси на место. А я пока чайник поставлю.
Анна нехотя поднялась и пошла к шкафу, но мысли её вертелись вокруг шкатулки. Почему бабушка так дорожит этим? Почему не хочет объяснять всё прямо? Её прабабушка… кто она была?
На кухне Варвара звякала посудой, как будто ничего не случилось. Но, бросив взгляд на Анну, усмехнулась:
– Смотри, как голову-то набекрень тебе свернуло от любопытства. Ешь лучше пряник. А думать — это завтра. Утро вечера мудренее.
