— Мама говорит, ты её не кормила.
Анна стояла у плиты, помешивала суп. Ложка замерла.
— Сергей, я кормила её в два часа. Гречка с котлетой.
— Она говорит, что нет.
Анна обернулась. Муж стоял в дверях, руки в карманах. Главное — глаза. Он смотрел на неё так, будто она врёт.
— Ты правда думаешь, что я морю твою мать голодом?
— Не знаю. Но мама не будет врать про такое.
Анна выключила плиту. Ушла в ванную. Села на край ванны. Это был четвёртый раз за неделю, когда муж ей не поверил.
Три недели назад они забрали Антонину Степановну к себе. Упала, сломала шейку бедра. В больнице сказали — восстановление долгое, ходить нескоро. Сергей даже не спросил Анну. Просто сказал: «Заберу маму».
Анна не возражала. Она работала в соцзащите, помогать людям было её делом.
Первые дни были нормальными. Антонина Степановна лежала в гостиной, стонала тихо, благодарила. Сергей светился. Анна меняла бельё, варила бульоны, подавала судно.
Потом начались странности.
Пропала квитанция. Анна точно помнила — положила на комод. Переплатила при оплате.
Исчезло бабушкино кольцо. Золотое, с синим камнем. Шкатулка на месте — кольца нет.
Погибли фиалки. Все разом. Листья почернели.
— Может, залила? — спросил Сергей.
Анна выбросила горшки. Посмотрела на свекровь через дверь. Та лежала, укрытая до подбородка. Лицо спокойное.
— Анечка, принеси водички.
Голос слабый. Анна принесла стакан.
Антонина Степановна сделала глоток. Посмотрела на Анну. Взгляд тяжёлый. Не такой, как при Сергее.
— Знаешь, я всегда ему говорила — тебе нужна другая женщина. Ты не обижайся. Просто он заслуживает большего.
Анна стояла с пустым стаканом. Внутри всё сжалось.
— Посмотри на себя. Серая какая-то.
Анна развернулась и вышла.
Вечером Сергей вернулся хмурый.
— Мама говорит, ты на неё кричала.
— Она плакала, когда я звонил.
— Я на неё не кричала.
— Тогда почему она плакала?
Анна подняла голову. Он уже всё решил.
— Не знаю. Но я не кричала.
— Мне трудно поверить, Анна. Моя мать не станет врать.
— Не думал, что ты можешь быть такой жестокой. К больному человеку.
Ушёл в спальню. Анна осталась с ножом в руке. Пальцы не дрожали. Просто были пустыми.
Через два дня Сергей полчаса искал ключи от гаража. Орал, переворачивал прихожую. Уехал на такси. Вечером вернулся злой. Анна собирала сумку на завтра. Он подошёл, выгреб всё из сумки. На дне лежали ключи.
Поднял их перед её лицом.
— Я не знаю, как они там оказались.
— Они сами запрыгнули? Мама? Она не может встать с кровати, Анна. Она лежачая. А ты специально всё это делаешь. Хочешь, чтобы я её выгнал?
— Тогда зачем прячешь мои вещи? Чего добиваешься?
Анна смотрела на него и понимала: что бы она ни сказала, он не поверит. В собственном доме её считают сумасшедшей.
На следующий день Анна купила камеру. Маленькую, для дачи. Дома спрятала за книгами на полке в гостиной. Объектив на кровать свекрови. Антонина Степановна спала, отвернувшись.
Анна не сказала ей про камеру.
Утром ушла на работу. В обед заперлась в кабинете. Открыла приложение. Нажала воспроизведение.
