Как Виталик робко тянулся к тарелке с красивой нарезкой, а тетя Лариса больно ударила его по руке: «Не трогай, это для взрослых! Ешь картошку». Как Елена брезгливо отодвинулась от него, когда он случайно капнул соком на скатерть: «Ну вот, свинячить начал. Весь в папашу-алкаша». Как ему не досталось подарка, потому что Вера Павловна сказала: «Обойдется, мы его кормим, это и есть подарок».
Ольга встала и подошла к мальчику.
— А Виталик, — громко сказала она, глядя в глаза Ларисе Ивановне, — съел две ложки пюре и один огурец. Потому что вы, Лариса Ивановна, запретили ему есть мясо. «Экономили» место в желудке ребенка?
— Да он же не наедается, ему только дай волю! — взвизгнула тетка. — И вообще, мы не за этим пришли! Ты нас унижаешь!
— Я? — Ольга усмехнулась. — Нет. Это цифры. Цифры не имеют эмоций, они просто показывают правду. Вы хотели денег?
Она достала из кармана домашнего кардигана пятитысячную купюру.
— Вот. Это то, что якобы «лишнее».
Глаза Веры Павловны алчно блеснули. Елена подалась вперед.
Ольга подошла к Виталику, взяла его худую, холодную ладошку и вложила в неё купюру.
— Это тебе, Виталик. Купи себе то, что хочешь ты. Лего, конфеты, что угодно. Это твоя доля справедливости.
— Ты что делаешь?! — взревел Борис. — Мальчишке такие деньги?! Отберет же кто-нибудь!
— Только попробуйте, — тихо, но так, что у дяди перехватило дыхание, произнесла Ольга. — У меня тут Ирина в гостях, в соседней комнате сидит. Вы же знаете Иру? Юрист. Она сейчас составляет акт. Если хоть копейка из этих денег пропадет у ребенка, или если я еще раз услышу про «долги», мы подадим заявление в опеку. О том, в каких условиях живет опекаемый ребенок и как расходуются его пособия. Лариса Ивановна, вы ведь получаете на него выплаты?
Дверь в комнату приоткрылась. В проеме показалась Ирина — строгая, с телефоном в руке, на котором явно велась видеозапись.
— Добрый вечер, — кивнула она. — Продолжаем собрание или закончили?
Лариса Ивановна побледнела до синевы. Вера Павловна начала хватать ртом воздух, словно рыба, выброшенная на лед. Николай Степанович, единственный, кто сохранил остатки совести, кряхтя встал.
— Пошли отсюда, — буркнул он. — Опозорились только. Говорил же вам…
— Но пакеты… — пискнула Елена по инерции, но под взглядом Ольги осеклась.
Они уходили быстро, суетливо, толкаясь в коридоре. Не было ни прощаний, ни обещаний созвониться. Только злое сопение и хлопок двери.
В квартире стало тихо. Виталик стоял посреди кухни, сжимая в кулаке красную бумажку. По его щекам катились крупные слезы, оставляя светлые дорожки на чумазом лице. Он смотрел на Ольгу так, будто она была инопланетянкой.
— Тетя Оля… — прошептал он. — Зачем? Они же меня теперь…
— Не тронут, — Ольга присела перед ним на корточки и обняла. От мальчика пахло старой шерстью и детским одиночеством. — Не тронут, маленький. Теперь я буду следить. И тетя Ира. Ты только мне звони, если что. Ладно?
