Ольга плакала. Плакала от облегчения, от жалости к этому маленькому, никому не нужному человеку, и от того, что впервые за десять лет брака она чувствовала себя не «удобной невесткой», а живым человеком, имеющим право на свой дом и свои правила.
— Чай будем пить? — спросила Ирина, выходя из «засады» и вытирая глаза. — У меня торт есть. Я специально принесла, знала, что твоя родня его не заслужит.
Виталик робко улыбнулся, вытирая нос рукавом.
— А можно мне… с розочкой? — тихо спросил он.
— Тебе — самый большой кусок, — твердо сказала Ольга. — И это не обсуждается. Справедливость — она ведь в первую очередь для тех, кто сам за себя постоять не может.
Она посмотрела на закрытую дверь. Таблица с расчетами так и осталась лежать на столе — ненужная бумага, ставшая щитом, о который разбилась человеческая жадность. Впервые после праздников воздух в доме стал чистым.
