— Она рассказала мне кое-что интересное. — Валентина Павловна повернулась ко мне. — Оказывается, Егор встречается с Оксаной уже полгода. Они видятся после работы. Ходят в кафе. А иногда она приезжает к нему в офис.
Меня как ударило током. Я уставилась на мужа.
Он молчал. Просто стоял и смотрел в пол.
— Егор! — я вскочила. — Это правда?!
— Соня, там не то, что ты думаешь…
— Не то?! — я почувствовала, как внутри поднимается волна ярости. — Ты полгода встречаешься с бывшей, и это «не то»?!
— Мы просто разговариваем! — он взорвался. — Она понимает меня! Ей можно всё рассказать, и она не устраивает истерик!
— Истерик? — я шагнула к нему. — Ты называешь истериками то, что я прошу тебя просто быть со мной?! Что я хочу, чтобы ты защитил меня от…
— Я защищал! — он перебил. — Сколько раз я говорил матери, чтобы она не лезла! Но ты же не видишь этого! Ты видишь только то, что хочешь видеть!
— Заткнитесь оба, — Валентина Павловна стукнула ладонью по столу. — Егор, ты изменял жене. Пусть не физически, но эмоционально. Ты отдавал другой женщине то, что должен был отдавать Соне. Это предательство.
— Молчи. Я не закончила. — Она посмотрела на меня. — А ты, Соня, закрывала глаза на очевидное. Думала, если не замечать проблему, она исчезнет. Ты позволяла мне унижать себя. Позволяла ему игнорировать тебя. Потому что боялась остаться одна.
Слова били, как пощёчины. Я хотела возразить, но не могла. Потому что она была права.
— Но знаешь, что самое мерзкое? — Валентина Павловна медленно поднялась. — Я знала. С самого начала. Ирина Васильевна рассказала мне три месяца назад. И я молчала. Потому что думала: пусть лучше он встречается с Оксаной, чем уходит от меня совсем. Я предпочла сохранить иллюзию, что он рядом, чем признать — я его теряю.
Егор побледнел ещё сильнее.
— Знала. И молчала. Как и ты молчал о своих чувствах. Как Соня молчала о своей боли. Мы все молчали. И вот результат — семья, которая держится на лжи и страхе.
Она подошла к окну, посмотрела на улицу.
— Послушайте меня внимательно. У вас два варианта. Первый — продолжать жить так, как раньше. Егор будет бегать к Оксане, Соня — терпеть и плакать по ночам, а я — делать вид, что у меня идеальная семья. Все будут несчастны, но все будут вместе.
— Второй вариант — признать, что мы облажались. Все трое. И попытаться это исправить. Честно. Без лжи.
Я стояла посреди кухни и чувствовала, как внутри рушится всё. Не злость. Не обида. Просто пустота. Холодная, беспросветная пустота.
— А если не получится? — я спросила тихо. — Если уже поздно?
Валентина Павловна посмотрела на меня долгим взглядом.
— Тогда хотя бы будет честность. И каждый сможет пойти дальше. Не застревая в этом болоте.
Егор опустился на стул, закрыл лицо руками.
— Я не хотел… я просто…
— Не хотел что? — я подошла к нему. — Не хотел ранить меня? Не хотел признаться, что разлюбил? Или просто не хотел остаться один?
Он поднял голову. В глазах — растерянность, боль, стыд.
