Мастер приехал без опозданий. Молчаливый мужчина с тяжёлым ящиком инструментов. Осмотрел дверь, кивнул, начал работать. Дрель взвыла, вгрызаясь в дерево. Надежда стояла рядом и смотрела. Каждое движение мастера, каждый поворот сверла приближали её к победе.
Телефон завибрировал. Сообщение от Семёна: «Ну что, передумала? Давай без глупостей. Они же мои родные».
Надежда смахнула уведомление. Даже отвечать не стала.
Мастер закончил работу. Вставил замок, проверил, вручил ей три ключа. Она расплатилась, проводила его до двери. Вернулась в коридор и посмотрела на своё творение.
Новый замок блестел на белой двери. Хромированная личинка сверкала, как глаз хищника. Надежда вставила ключ, повернула. Щёлк. Чёткий, металлический, окончательный звук.
Семён привёз свекровь и золовку вечером. Надежда слышала, как он открывает дверь своим ключом, как в прихожей раздаются голоса. Свекровь охала, жаловалась на дорогу. Золовка требовала показать, где она будет спать.
Надежда вышла в коридор. Остановилась ровно посреди прохода, между прихожей и спальней. Скрестила руки на груди.
Семён увидел её и выдохнул с облегчением.
— Надь, ну наконец-то. Мам, проходи, сейчас Надя покажет, где ты будешь спать.
— Показываю, — Надежда не сдвинулась с места. — Гостиная, диван. Кухня, раскладушка. Выбирайте.
Семён замер. Свекровь подняла голову, уставилась на невестку.
— Что? — только и выдавила из себя свекровь.
— Раскладушка на кухне. Простыни в шкафу, — Надежда говорила так, будто объясняла детям очевидные вещи.
— Надежда, хватит! — рявкнул Семён. — Мы же обсудили!
— Нет. Ты решил. Я не согласилась. Разница есть?
Семён сделал шаг к спальне. И застыл. Его взгляд упал на дверь. На новый, блестящий замок, который сверкал на белом полотне двери, как насмешка.
— Это что такое? — он показал на замок дрожащей рукой.
— Замок, — ответила Надежда. — Я поставила его сегодня утром. Пока ты был на работе.
Повисла тишина. Такая плотная, что казалось, воздух превратился в камень.
— Ты… что… сделала? — Семён побледнел.
Надежда достала из кармана ключ. Один-единственный. Подняла его, чтобы все видели.
— Поставила замок на дверь своей спальни. Твоего ключа нет. Спальня теперь только моя.
Свекровь ахнула так громко, будто её ударили. Золовка расхохоталась. Нервно, истерично.
— Ничего себе! — выдохнула она. — Ничего себе! Сема, ты это видишь?
Семён метнулся к двери, дёрнул ручку. Дверь не поддалась. Он дёрнул ещё раз. Сильнее. Бесполезно. Ударил кулаком по двери.
— Надежда! Открой немедленно!
Одно короткое слово. Но в нём было всё. Весь её гнев. Вся её усталость. Всё её желание, чтобы её наконец услышали.
— Ты не имеешь права! — заорала свекровь. — Это дом моего сына!
— Этот дом записан на меня, — Надежда повернулась к свекрови. — Я плачу за него ипотеку. Я здесь живу. А вы — гости. И гости будут спать в гостиной.
— Игорюша, сделай что-нибудь! — завопила свекровь. — Выломай дверь! Это же твоя квартира!
