— Квартира на мне, — повторила Надежда. — И если кто-то попытается выломать мою дверь, я вызову полицию. Прямо сейчас.
Она достала телефон. Демонстративно разблокировала экран.
Семён смотрел на неё. В его глазах был шок, ярость, унижение. Он открыл рот, закрыл. Открыл снова.
— Ты сошла с ума, — прохрипел он.
— Нет. Я просто устала быть тряпкой, по которой все ходят, — Надежда сделала шаг к двери спальни. Вставила ключ. Щёлкнул замок. — Раскладушка на кухне. Диван в гостиной. Решайте сами, кто где.
Она вошла в спальню и закрыла дверь за собой. Повернула ключ изнутри. Второй щелчок прозвучал как гром.
За дверью началась буря. Свекровь причитала. Золовка истерично смеялась. Семён бил по двери, орал, требовал открыть. Надежда села на кровать, обхватила руками колени и слушала.
Пусть орут. Пусть злятся. Пусть хоть стены трясутся. Она больше не откроет. Никогда.
Часа через два за дверью наступила тишина. Надежда лежала на кровати и смотрела в потолок. Телефон разрывался от звонков и сообщений. Она прочитала одно: «Ты пожалеешь об этом».
Утром Надежда проснулась рано. Села на краю кровати, прислушалась. За дверью царила тишина. Она встала, подошла к двери, приложила ухо. Слышалось только тихое похрапывание. Видимо, кто-то всё-таки заснул.
Надежда оделась, собрала сумку, открыла дверь.
В гостиной на диване спал Семён. Скрючившись, с мятым, несчастным лицом. На кухне на раскладушке храпела свекровь. Золовка устроилась в кресле, свернувшись калачиком, укрывшись пальто.
Надежда прошла мимо них всех, не взглянув ни на кого. Взяла ключи, вышла из квартиры.
Она вернулась поздно вечером. Дома было темно. Только на кухне горел свет. Свекровь сидела за столом с красными глазами. Золовка стояла у окна. Семён сидел на диване, уткнувшись в телефон.
— Где ты была? — спросил он глухо, не поднимая головы.
— На работе. Потом у подруги, — Надежда сняла куртку.
— Мы уезжаем завтра, — бросила свекровь. — Утром. Я не останусь в этом доме.
— До свидания, — ответила Надежда.
— Ты ещё пожалеешь! Ещё приползёшь! Семён, ты это слышишь? Она меня выгоняет!
— Никто вас не выгоняет, — Надежда говорила спокойно, монотонно. — Вы сами решили уехать. Счастливого пути.
Она прошла в спальню, закрыла дверь на замок. Легла на кровать в одежде и закрыла глаза. За дверью кричали, ругались, что-то швыряли. Ей было всё равно.
Утром они уехали. Свекровь с золовкой хлопнули дверью так, что задребезжали стёкла. Семён остался. Бродил по квартире, как привидение. Не разговаривал. Не смотрел на неё.
Надежда не пыталась наладить контакт. Она жила своей жизнью. Утром уходила на работу. Вечером возвращалась, запиралась в спальне. Он спал на диване в гостиной.
На третью неделю Семён постучал в дверь спальни. Вечером. Робко. Надежда открыла, оставив дверь на цепочке.
— Можно поговорить? — он выглядел измученным. Небритый, с синяками под глазами.
— Надь… я понял. Я был не прав. Я не должен был так решать. Это твоя спальня тоже. Твоя квартира. Прости.
Надежда молчала. Смотрела на него через щель.
