Он смотрел на неё, не узнавая. Его мягкая, покладистая жена, которая всегда шла на компромисс, вдруг стала чужой и жёсткой. Он не знал, что делать. Он никогда не умел делать выбор между матерью и женой, он всегда прятался за спины, надеясь, что конфликт разрешится сам собой.
— Я сейчас позвоню ей, — пробормотал он. — Попробую объяснить…
Марина развернулась и вышла на балкон. Ей нужен был воздух. Она смотрела на вечерний город, на огни в окнах, и понимала: что-то сломалось. Окончательно. Не сегодня — этот процесс шёл давно, исподволь, с каждого визита свекрови, с каждого раза, когда Денис становился на сторону матери против жены. С каждого «ну мы же семья» и «не делай из мухи слона».
Через двадцать минут раздался звонок в дверь. Марина знала, кто это.
Она открыла. На пороге стояла Людмила Петровна. Лицо свекрови было красным от праведного гнева. За её спиной маячил Денис — он успел съездить за матерью и привезти её сюда, чтобы та «объяснила невестке, как надо себя вести».
— Ты как разговариваешь со старшими?! — свекровь не поздоровалась, сразу начала в атаку. — Ты мне угрожаешь полицией? Да кто ты вообще такая?! Я в этой квартире была, когда тебя в проекте не было! Я обои тут клеила, пол мыла! Это мой сын тут живёт, а ты — так, временная!
Марина молча посторонилась, пропуская её внутрь. Денис прошмыгнул следом, виноватый и растерянный.
— Где мои вещи? — спросила Марина.
— Дома у меня! — выпалила свекровь. — И не отдам! Пусть полежат, остынешь — получишь! А пока поживи без своих тряпок, может, мозги на место встанут!
— Значит, вещи есть, но вы их не отдаёте, — констатировала Марина. — Отлично. Денис, дай мне ключи от твоей машины.
Он растерянно посмотрел на неё.
— Поеду к твоей матери домой и заберу свои вещи сама.
— Ты не посмеешь! — взвизгнула свекровь. — Это моя квартира! Я туда тебя не пущу!
— Тогда привезёте сюда прямо сейчас. Или я еду в полицию. Сейчас. Вечернее дежурство работает круглосуточно.
Людмила Петровна задохнулась от возмущения. Она ждала слёз, скандала, жалоб — чего угодно, но не этого ледяного спокойствия. Она обернулась к сыну:
— Денис! Ты будешь стоять и смотреть, как твоя жена мне угрожает?!
Денис молчал. Он переводил взгляд с матери на жену и обратно, его лицо было бледным и несчастным. Он хотел, чтобы это всё прекратилось. Чтобы они как-то договорились. Чтобы его оставили в покое.
— Сынок, скажи же что-нибудь! — не унималась свекровь. — Это же я, твоя мать! Я всю жизнь тебе отдала! А эта… эта стерва смеет говорить со мной таким тоном!
— Мам, ну перестань, — пробормотал он жалко. — Давай просто вернём вещи и успокоимся все…
— Что?! — свекровь смотрела на него так, будто он предал Родину. — Ты на её стороне?! Против родной матери?!
— Я ни на чьей стороне, — Денис потер лицо руками. — Я просто хочу, чтобы этот кошмар закончился…
