— Мама просила передать, чтобы ты подписала документы, — Максим положил папку на кухонный стол, даже не глядя на жену. — Она говорит, это для налоговой оптимизации.
Татьяна замерла с чайником в руках. В груди что-то неприятно сжалось, как всегда, когда речь заходила о свекрови и каких-то бумагах. Галина Петровна за последние полгода уже трижды приносила разные документы — то доверенность на управление счетами, то согласие на продажу дачи, то ещё что-то, связанное с переоформлением имущества.
— Какие ещё документы? — Татьяна осторожно взяла папку, стараясь не показать растущую тревогу.
— Не знаю, мам сказала — стандартные. Ты же знаешь, она в этом разбирается, работала в налоговой двадцать лет.
Татьяна открыла папку. Внутри лежало несколько листов, исписанных мелким юридическим текстом. Договор дарения. Она пробежала глазами по строчкам, и у неё перехватило дыхание. Это был договор дарения их квартиры — той самой трёхкомнатной квартиры в центре города, которую они купили три года назад на деньги от продажи квартиры её покойных родителей.
— Максим, — голос Татьяны дрогнул. — Это договор дарения нашей квартиры твоей матери.
— Ну и что? — он пожал плечами, доставая из холодильника йогурт. — Мама сказала, так надо для налогов. Потом переоформим обратно.
Татьяна посмотрела на мужа. На его спокойное, ничего не выражающее лицо. На то, как он невозмутимо ест йогурт, будто речь идёт о покупке хлеба, а не о передаче их единственного жилья.
— Максим, ты понимаешь, что если я это подпишу, квартира станет собственностью твоей матери? Полностью. И она сможет делать с ней всё, что захочет?
— Таня, ну что ты паникуешь? Это же моя мама, не чужой человек. Она плохого не посоветует.
В этот момент в дверь позвонили. Татьяна знала, кто это, ещё до того, как Максим открыл дверь. Галина Петровна входила в их квартиру как к себе домой — уверенной походкой хозяйки, окидывая взглядом каждый угол, будто проверяя, всё ли на месте.
— Ну что, подписали? — вместо приветствия спросила свекровь, проходя на кухню.
— Галина Петровна, я не буду подписывать договор дарения нашей квартиры, — твёрдо сказала Татьяна.
Свекровь остановилась. Её брови поползли вверх в притворном удивлении. Она медленно повернулась к Татьяне, и на её лице расцвела та самая улыбка — ласковая, материнская, от которой по спине всегда бежали мурашки.
— Танечка, милая, ты просто не понимаешь. Это всё для вашего же блага. Видишь ли, есть новый закон о налогах, и если квартира оформлена на молодую семью, то придётся платить огромные суммы. А на пенсионеров — льготы.
— Я работаю в бухгалтерии, Галина Петровна. Никакого такого закона нет.
Лицо свекрови на мгновение дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки.
— Танечка, ты работаешь в маленькой фирме, откуда тебе знать о серьёзных налоговых изменениях? Я двадцать лет в налоговой отработала, у меня связи, мне информацию заранее передают.
— Мам права, — вставил Максим. — Она же специалист.
