Марина вошла в квартиру свекрови с букетом белых гвоздик, которые стоили половину дневного заработка. Палец на дверном звонке дрожал. Всегда дрожал перед визитами к Валентине Сергеевне.
«Ещё один час», — попыталась она себя успокоить, переступая порог. «Всего один час, и я уйду. Я выдержу».
Свекровь встретила её в дверях — худощавая, подтянутая, с волосами, уложенными в идеальные волны, и с улыбкой, которая не доходила до глаз. На ней была кремовая шелковая блуза, стоящая больше, чем весь гардероб Марины. Золотая цепочка блеснула у горла.
— Марина! Какая ты бледная, красота, — сказала свекровь, воздушно поцеловав невестку в щеку, едва касаясь кожей. — Видать, работа тебя совсем извела. Сергей, твоя жена как привидение выглядит. Может, ты её всё-таки отпустишь гулять, вместо того чтобы днями таскать коробки? Уж вышла бы замуж за нормального мужика, живущего достойно. Марина невольно сжала стебли гвоздик в руке. Она слышала это столько раз, что давно перестала принимать всерьез. Сергей — её муж, сын этой женщины — сидел в углу комнаты, погруженный в свой телефон, совершенно равнодушный к колкостям матери.
— Я чувствую себя хорошо, Валентина Сергеевна, — ответила Марина, пытаясь улыбнуться. — Просто была насыщенная неделя.
— Насыщенная? — Свекровь взяла цветы, не благодарив. — Ну конечно. Я слышала, что на вашем складе зарплаты мизерные. Бедняжка, как ты там вообще выживаешь? Сергей, почему бы тебе жену нормально не содержать? Мой муж, царствие ему небесное, никогда не позволил бы своей жене так зарабатывать.
Марина знала, что это ложь. Свекровь всегда работала — и до, и после смерти мужа. Но спорить с ней было бесполезно. Свекровь имела ответ на всё.
В гостиной был накрыт стол. Белая скатерть, фарфоровые тарелки, вилки с тремя зубцами. Мясное ассорти, сыр, маслины, хлеб из пекарни. Свекровь всегда готовилась к встречам как к торжеству, в котором гостья должна была оценить её мастерство и благополучие.
— Садись, Марина. Ешь, не стесняйся, — приглашала свекровь, сама же выбирая себе в тарелку только зелень и ломтик хлеба. Она следила за фигурой, как за драгоценностью. — Сергей, куда ты смотришь? Налей жене вина.
Сергей послушно встал, но даже не глянул на жену, не спросил её желания. Он просто наполнил бокал, словно выполняя приказ. Марина уже привыкла к этому странному балету послушания, в котором её муж плясал под дудку матери.
— А как дела на работе, Сергей? — спросила свекровь, аккуратно отправляя в рот листик салата. — Я слышала, что в твоей компании опять сокращения? Надеюсь, ты не глупо себя ведёшь? Помни, что я тебя учила: нужно всегда быть в фаворе начальства. Не быть слишком видным, но и не незаметным.
— Всё в порядке, мама, — пробормотал Сергей. — Я всё контролирую.
