Я вернулась с работы раньше обычного — отпустили из-за профилактики оборудования. Открыла дверь своим ключом и услышала голоса на кухне. Лидия Ивановна разговаривала по телефону, и тон её голоса был таким самодовольным, что я невольно замерла в коридоре.
— Да, Свет, всё по плану, — говорила свекровь. — Я же говорила, что это сработает. Продала квартиру, въехала к ним. Катька психует, конечно, но куда денется? Павлик меня не выставит, он слабак. А денег от продажи хватит и на новую квартиру, и еще останется. Я пока поживу здесь бесплатно, накоплю побольше, а потом куплю себе что-нибудь получше. А им заодно урок преподам — нечего жить в шоколаде, пока мать одна в однушке.
Я стояла как вкопанная. Кровь стучала в ушах так громко, что заглушала все остальные звуки.
Свекровь не продала квартиру из-за срочной нужды. Она не вложилась в бизнес подруги. Она просто решила их наказать. За что? За то, что мы жили отдельно? За то, что Павел выбрал меня, а не остался с ней?
— Да ладно тебе, — продолжала Лидия Ивановна. — Катька-то вообще никто. Пару лет потерпит и сбежит. А Павлик ко мне вернется. Он же маменькин сынок, без меня не проживет. Я его правильно воспитала.
Я развернулась и вышла из квартиры. Закрыла дверь тихо, чтобы свекровь не услышала. Спустилась на первый этаж и села на ступеньку, дожидаясь, пока перестанет трясти.
Значит, так. Значит, это была игра. Манипуляция. Холодный расчет. Я достала телефон и написала Павлу: «Приезжай домой. Срочно. Нам нужно поговорить».
Он примчался через полчаса, бледный и встревоженный. Мы встретились в кафе за углом.
— Что случилось? — выдохнул он, хватая меня за руки. — Ты напугала меня.
— Твоя мама не продавала квартиру из-за нужды, — сказала я ровным голосом. — Она сделала это специально. Чтобы вклиниться в нашу жизнь. Чтобы нас разрушить.
Я пересказала ему разговор. Павел слушал, и лицо его становилось всё бледнее.
— Не может быть, — прошептал он. — Мама не могла так сказать.
— Могла. И сказала. Паша, она нас использует. Мы для неё бесплатная гостиница. А заодно она хочет доказать, что ты без неё не справишься.
Муж молчал. Он смотрел в чашку с остывшим кофе, и я видела, как в его глазах борются недоверие, обида и страх.
— Катюха, но это же моя мать…
— Паша, — я сжала его руки сильнее. — Я твоя жена. Я люблю тебя. Но если ты не остановишь её, я уйду. Потому что я не могу жить в доме, где меня считают временной помехой. Где свекровь строит планы, как избавиться от невестки.
Он поднял на меня глаза. В них блестели слезы.
— Поговорить с ней. Честно. Жестко. Сказать, что мы — это мы. Семья. А она — отдельно.
Павел кивнул. Но я видела сомнение в его взгляде.
Вечером он попытался. Он позвал мать в гостиную и сказал:
— Мам, нам нужно поговорить.
Лидия Ивановна оторвалась от телевизора и посмотрела на него с тревогой.
— Что-то случилось, Павлуша?
— Мама, ты не можешь жить с нами постоянно. Это неправильно. Мы молодая семья, нам нужно пространство.
