— Мам! — повысил голос Павел. — Тамара — моя жена. Она тоже семья. Но в его голосе не было твёрдости. Скорее усталое примирение с неизбежным. Он не защищал жену — он просто хотел избежать скандала. Тамара это почувствовала, и горечь залила её душу. Даже сейчас, когда свекровь откровенно оскорбляла её, Павел не мог встать на её защиту по-настоящему.
Они поехали к нотариусу все вместе: Павел за рулём, мать рядом с ним, Тамара сзади, как лишний багаж. Всю дорогу Нина Михайловна бубнила сыну о том, какая бабушка была замечательная, как она любила именно его, своего единственного внука. О невестке не было сказано ни слова, словно её и не существовало.
Кабинет нотариуса находился в старом особняке в центре города. Сергей Владимирович Круглов оказался пожилым мужчиной с добрым лицом и внимательными глазами за очками. Он усадил их за круглый стол и достал папку с документами.
— Прежде всего, примите мои соболезнования, — начал он. — Анна Сергеевна была удивительной женщиной. Я имел честь знать её много лет.
Нина Михайловна всхлипнула, промокая глаза платком. Павел сжал челюсти, сдерживая эмоции. Тамара молча опустила голову.
— Анна Сергеевна оставила завещание, — продолжил нотариус, открывая папку. — Составлено оно было два месяца назад, в полном соответствии с законом. Покойная была в здравом уме и твёрдой памяти, что подтверждено медицинскими документами.
Он откашлялся и начал читать:
— «Я, Анна Сергеевна Воронова, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю следующее. Свою трёхкомнатную квартиру по адресу улица Садовая, дом 15, квартира 42, я оставляю моей внучатой невестке, Тамаре Александровне Вороновой».
Тишина, которая повисла в кабинете, была оглушающей. Тамара подняла голову, не веря своим ушам. Квартира? Бабушка оставила ей квартиру? Это же… это же целое состояние! Трёхкомнатная квартира в центре города стоила миллионы!
Первой опомнилась Нина Михайловна. Она вскочила со стула так резко, что тот опрокинулся.
— Это подделка! — закричала она. — Это невозможно! Бабушка никогда бы не оставила квартиру этой… этой чужачке!
Нотариус спокойно посмотрел на неё поверх очков.
— Уверяю вас, мадам, завещание подлинное. Более того, Анна Сергеевна оставила письмо с объяснением своего решения. Хотите, я его прочитаю?
— Читайте! — требовательно произнесла свекровь.
Сергей Владимирович достал конверт и вскрыл его.
— «Дорогие мои. Я знаю, что моё решение вызовет непонимание, особенно у тебя, Ниночка. Но выслушайте старую женщину. Тамару я полюбила с первого дня, как Павлик привёл её в наш дом. Она добрая, искренняя, трудолюбивая. Она любит моего внука по-настоящему, не за деньги и не за статус. Я видела, как она заботится о нём, как поддерживает.
Ниночка, ты моя невестка, и я тебя люблю. Но ты так и не смогла принять выбор своего сына. Ты отравляешь жизнь молодым своей ревностью и собственничеством. Павлик, сынок, ты хороший мальчик, но слишком мягкий. Ты разрываешься между матерью и женой, и это разрушает твою семью.
