Квартиру я оставляю Тамаре, потому что знаю — только так она сможет чувствовать себя защищённой в вашей семье. Это будет её опора, её крепость. Пусть у неё будет место, где она — хозяйка, где никто не сможет её унизить или выгнать.
Денежные сбережения, а это около двух миллионов рублей, я делю поровну между Павлом и Ниной. Этого достаточно, чтобы жить безбедно. Не жадничайте, дети мои. Жизнь слишком коротка для ненависти.
Тамарочка, милая моя девочка, будь счастлива. И помни — ты достойна любви и уважения. Не позволяй никому убедить тебя в обратном.
С любовью, ваша бабушка Аня».
Нотариус закончил читать и отложил письмо. В кабинете повисла звенящая тишина. Тамара сидела, ошеломлённая услышанным. Слёзы текли по её щекам. Бабушка… милая бабушка Аня… Она не просто помнила о ней — она защитила её даже после своей смерти.
Павел сидел, уставившись в стол. Его лицо было непроницаемым, но Тамара видела, как напряглись мускулы на его скулах. Он переваривал информацию, пытался осмыслить произошедшее.
А Нина Михайловна… Свекровь стояла посреди кабинета, и её лицо было искажено яростью. Она тяжело дышала, её глаза метали молнии.
— Она околдовала её! — вдруг выкрикнула она, тыча пальцем в Тамару. — Эта змея втёрлась в доверие к больной старушке! Заставила переписать завещание!
— Мадам, — холодно произнёс нотариус. — Я лично присутствовал при составлении завещания. Анна Сергеевна была в полном здравии и приняла решение самостоятельно. Более того, она предвидела вашу реакцию и специально попросила зафиксировать всё на видео. Если хотите, я могу показать запись.
— Показывайте! — рявкнула свекровь.
Нотариус включил ноутбук и развернул экран к ним. На записи была бабушка Аня, сидящая в этом же кабинете. Она выглядела бодрой, глаза были ясными и внимательными.
«Я, Анна Сергеевна Воронова, — говорила она на видео, — подтверждаю, что составляю это завещание по собственной воле, без принуждения. Я завещаю свою квартиру невестке Тамаре, потому что считаю это правильным. Она — лучшее, что случилось с нашей семьёй за последние годы. И если кто-то попытается оспорить моё решение, знайте — я была в здравом уме и помнила каждого из вас».
Видео закончилось. Нина Михайловна стояла, открыв рот, не в силах произнести ни слова. Потом она медленно повернулась к Тамаре. В её глазах было столько ненависти, что Тамара невольно отшатнулась.
— Ты… — прошипела свекровь. — Ты разрушила нашу семью! Ты украла у меня сына, а теперь и наследство!
— Мама, успокойся, — наконец подал голос Павел. Но в его голосе звучало странное напряжение.
— Успокоиться?! — взвизгнула Нина Михайловна. — Твоя жена только что ограбила нас! Эта квартира должна была достаться тебе! Тебе, слышишь?!
И тут Павел сделал то, чего Тамара никак не ожидала. Он поднял голову и посмотрел на неё. В его глазах была обида. Обида и… подозрение?
— Там, ты знала? — тихо спросил он. — Ты знала, что бабушка перепишет на тебя квартиру?
Тамара почувствовала, как земля уходит из-под ног.
