Тамара смотрела на него и чувствовала, как внутри неё что-то окончательно ломается. Он просит её отказаться. После всех оскорблений, после того, как назвал её никем, он ещё смеет просить.
— Семьи? — переспросила она. — Какой семьи, Павел? Той, где меня семь лет третировали как прислугу? Где твоя мать при каждом удобном случае напоминала, что я недостойна её драгоценного сына? Где даже ты, мой муж, не можешь меня защитить?
— Нет, — отрезала она. — Бабушка Аня оставила мне эту квартиру не просто так. Она знала, что это моя единственная защита от вас. От твоей матери и от твоего малодушия. И я не откажусь от неё.
— Вот видишь! — торжествующе воскликнула Нина Михайловна. — Показала своё истинное лицо! Алчная тварь!
Тамара повернулась к свекрови. В её глазах больше не было страха или желания угодить. Только усталость и решимость.
— Знаете что, Нина Михайловна? Мне всё равно, что вы обо мне думаете. Семь лет я пыталась заслужить ваше расположение. Семь лет унижалась, терпела ваши выпады, ваше хамство. И всё ради чего? Ради Павла, который даже не может встать на мою защиту. Но знаете что я поняла? Бабушка Аня была права. Вы никогда не примете меня. И дело не во мне — дело в вас. В вашей ревности, в вашем желании контролировать сына.
Она повернулась к Павлу.
— А ты… Ты просто слабак. Маменькин сыночек, который до сих пор не может отрезать пуповину. Бабушка это видела. Она знала, что ты никогда не защитишь меня от своей матери. Поэтому и оставила мне квартиру — чтобы у меня было место, где я могу быть сама собой, без вашего токсичного влияния.
— Как ты смеешь! — взвизгнула свекровь.
Но Тамара уже не слушала. Она повернулась к нотариусу.
— Сергей Владимирович, что мне нужно сделать, чтобы вступить в наследство?
— Вам нужно написать заявление о принятии наследства, — ответил нотариус. — Я подготовлю все документы. Через шесть месяцев вы получите свидетельство о праве на наследство.
— Хорошо. Давайте оформим всё сегодня.
Следующий час прошёл в напряжённой тишине. Тамара подписывала документы, а Нина Михайловна и Павел стояли в стороне, излучая враждебность. Когда всё было закончено, Тамара встала и направилась к выходу.
— Тамара! — окликнул её Павел.
Она остановилась, но не обернулась.
— Если ты уйдёшь сейчас… Если ты заберёшь эту квартиру… Между нами всё кончено.
Тамара медленно повернулась. Она смотрела на мужа, на человека, которого любила семь лет, и понимала — он уже сделал свой выбор. Выбрал мать, выбрал свою зону комфорта, выбрал быть вечным мальчиком под маминой юбкой.
— Между нами всё кончилось в тот момент, когда ты назвал меня никем, — спокойно ответила она. — Квартира тут ни при чём.
И она вышла из кабинета, оставив их позади. На улице светило яркое осеннее солнце. Тамара подняла лицо к небу и впервые за долгое время почувствовала себя свободной. Да, её брак разрушен. Да, она потеряла мужа. Но она обрела себя. И ещё — она обрела дом. Настоящий дом, где она будет хозяйкой, где никто не сможет её унизить или обидеть.
