Каждое замечание было как маленький укол иглы. По отдельности — терпимо. Но когда их сотня в день, кожа превращается в сплошную рану.
Я пыталась говорить с Павлом. Вечерами, когда его мать наконец закрывалась в комнате перед телевизором.
— Паша, мне тяжело. Я не могу так больше. Твоя мама… она не даёт мне жить в собственном доме.
— Света, ну потерпи немного. Ремонт же делается, скоро закончится.
Но ремонт не заканчивался. Прошёл месяц. Потом второй. Я как-то позвонила в управляющую компанию дома свекрови, представилась дочерью и поинтересовалась, когда же закончат чинить протечку.
— Какую протечку? — удивился диспетчер. — У вас в доме никаких протечек не было. Всё в порядке.
Я положила трубку. Рука дрожала. Значит, она солгала. Просто солгала, чтобы переехать к нам. А Павел… Павел либо тоже знал, либо ему было всё равно.
В тот вечер я не стала ничего говорить мужу. Я просто сидела на кухне и пила чай, глядя в окно. Что-то во мне щёлкнуло. Что-то сломалось окончательно.
Апогей наступил в пятницу, ровно через два месяца после вторжения Тамары Ивановны в мою жизнь.
Я вернулась с работы уставшая, с одной мыслью — добраться до дивана. У меня была адская неделя, я закрывала квартальный отчёт, сидела на работе до ночи. Я открыла дверь и замерла.
В квартире пахло борщом и чужими людьми. Из гостиной доносился громкий смех. Я прошла туда и увидела картину: на моём диване сидели три незнакомые женщины с вязанием, свекровь разливала чай по чашкам, а на журнальном столике красовался торт.
— А, Светочка пришла! — свекровь обернулась ко мне с улыбкой хозяйки дома. — Знакомься, это мои подруги. Мы теперь по пятницам тут собираемся. Удобно же, в центре!
Я стояла на пороге собственной гостиной и смотрела, как чужие женщины пьют чай из моих чашек, сидят на моём диване и обсуждают какой-то сериал. А моя свекровь принимает гостей в моём доме.
— Тамара Ивановна, — я заговорила очень тихо. Женщины перестали болтать и повернулись ко мне. — Можно вас на минутку?
Мы вышли в коридор. Я закрыла дверь в гостиную.
— Вы не могли бы предупреждать, когда приглашаете гостей?
Свекровь посмотрела на меня с удивлением, которое было таким наигранным, что хотелось рассмеяться.
— Светочка, да что ты какая нервная! Это же просто подруги! Мы тихонько посидим, никому не мешаем!
— Мне мешаете, — отрезала я. — Это мой дом. И я хочу отдыхать в нём после работы. Одна.
Лицо свекрови изменилось. Доброжелательная маска слетела, обнажив что-то острое и злое.
— Твой дом? — она прищурилась. — А кто тебе эту квартиру помог купить? Кто деньги дал на первый взнос?
— Это был не подарок. Это был займ. Мы вернули каждую копейку.
— Вернули-то вернули, — свекровь скривилась. — Только без моей помощи ты бы до сих пор по съёмным углам мыкалась. Так что не зазнавайся. В этом доме живёт мой сын, значит, и моё тут место есть.
Она развернулась и ушла обратно к своим подругам. Дверь захлопнулась, и я услышала, как она говорит: «Невестки пошли какие-то нервные. В наше время старших уважали!»
