Свекровь мгновенно выпрямилась — от мнимого приступа не осталось и следа. Глаза её сверкали злобой.
— Ты пожалеешь об этом, — прошипела она. — Антон разведётся с тобой. И ты останешься одна, старая, никому не нужная. Никто тебя не возьмёт.
— Возможно, — согласилась Марина. — Но зато я останусь в своей квартире. И без вас обоих.
Антон взял мать под руку и повёл к двери. На пороге он обернулся.
— Я заберу вещи завтра, — сказал он тоном оскорблённого достоинства. — Надеюсь, к тому времени ты одумаешься.
— Не одумаюсь, — Марина покачала головой. — Вещи собери до вечера воскресенья. После этого я сменю замки.
Дверь захлопнулась. Марина повернула ключ в замке, задвинула защёлку и прислонилась спиной к холодному металлу. Сердце колотилось где-то в горле. Руки начали дрожать — адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и странную, звенящую лёгкость.
Она ждала слёз. Ждала отчаяния, сожаления, страха. Но ничего этого не было. Было только облегчение — огромное, всепоглощающее облегчение, какое испытывает человек, наконец сбросивший с плеч неподъёмную ношу.
Пять лет она пыталась угодить свекрови. Пять лет она оправдывала слабость мужа. Пять лет она надеялась, верила, ждала. И всё это время свекровь планировала отобрать у неё единственное, что принадлежало ей по праву.
Марина прошла на кухню, налила себе стакан воды и выпила залпом. Взгляд упал на фотографию в рамке, стоящую на подоконнике. Свадебная: она и Антон, молодые, счастливые, улыбающиеся в объектив. Рядом — свекровь в бежевом костюме, с поджатыми губами и холодными глазами. Даже на фото было видно, как она недовольна выбором сына.
Марина взяла рамку, повертела в руках. Потом аккуратно открыла заднюю крышку, достала фотографию и разорвала её пополам. Потом ещё раз, и ещё. Мелкие клочки полетели в мусорное ведро.
Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Антона: «Мама плачет. Ей очень плохо из-за тебя. Надеюсь, ты довольна».
Марина посмотрела на экран, усмехнулась и заблокировала номер. Потом подумала и заблокировала номер свекрови тоже.
Следующие несколько дней были странными. Марина ходила на работу, готовила ужин, смотрела сериалы по вечерам — всё как обычно, но при этом совершенно по-другому. Квартира, раньше казавшаяся тесной из-за постоянного присутствия недовольного мужа и визитов властной свекрови, вдруг стала просторной и светлой. Воздух в ней стал легче. Тишина — не давящей, а уютной.
В субботу Антон приехал за вещами. Марина открыла дверь, впустила его и ушла на балкон, чтобы не видеть, как он собирает свои рубашки и книги. Они не разговаривали. Когда он закончил, то остановился в прихожей, явно ожидая, что она его остановит. Попросит прощения. Предложит начать сначала.
— Ты серьёзно хочешь всё разрушить? — спросил он наконец. — Из-за одного недоразумения?
— Это не недоразумение, Антон. Это была попытка обмана. И нет, я ничего не разрушаю. Я защищаю то, что моё.
