Тридцатилетняя Ольга в тот вечер светилась от счастья. Несколько минут назад Максим произнес за нее такой теплый и проникновенный тост, что у нее защипало в глазах. Вся родня собралась за массивным дубовым столом, чтобы отпраздновать событие, которого она ждала долгие годы: ее назначили финансовым директором. К этому ужину Ольга готовилась почти двое суток без передышки. На идеально выглаженной белой скатерти стояла ароматная утка, запеченная с яблоками, родители Максима смотрели на невестку с одобрением, и Ольге казалось, что хотя бы этот вечер действительно будет ее.
Но Алина, сестра мужа, в одно мгновение незаметно забрала праздник себе.
— Олечка, ты, конечно, большая молодец, такая должность — это серьезно, — произнесла тридцатишестилетняя Алина нежным, почти певучим голосом.
Она грациозно пригубила красное вино, аккуратно коснулась губ салфеткой и с той же мягкой улыбкой повернулась к брату:
— Максим, а ты помнишь, как мы в две тысячи пятнадцатом отмечали твой диплом? Папа тогда перепутал рестораны, мы укатили в другой конец города, там уже всё было закрыто, и в итоге ели шаурму прямо с капота папиной машины под ливнем.
О повышении Ольги забыли тут же, буквально через секунду. За столом разом взорвался смех. Свекор оживился и начал в лицах изображать, как спорил с навигатором, Максим хохотал до слез, вспоминая вкус той самой шаурмы, а свекровь всплескивала руками и причитала, что после той прогулки они все чудом не свалились с воспалением легких.
Ольга осталась сидеть во главе собственного праздничного стола с улыбкой, которая будто намертво приклеилась к лицу. Внимание гостей окончательно уплыло в сторону. Она переводила глаза с одного смеющегося лица на другое, машинально накладывала салат, тихо подливала вино в пустые бокалы, но сама словно исчезла. Снова превратилась в незаметную помощницу на чужом вечере воспоминаний. И это, конечно, не было случайным совпадением.
Она молча смотрела на веселящихся родственников.
— Алинка, ну ты даешь! — выдавил Максим, вытирая выступившие от смеха слезы. — Как ты вообще такие мелочи в голове держишь?
— Просто я очень бережно отношусь к нашей семье, братик, — сладко пропела Алина.
На слове «нашей» она сделала едва заметное ударение и, продолжая улыбаться, коротко взглянула на Ольгу.
«Ты просто мастерски вычеркиваешь меня из этой картины», — мысленно ответила ей Ольга, не опуская глаз.
Теперь схема была видна ей предельно ясно. Все пять лет их с Максимом брака Алина методично вытесняла ее из семьи.
Сестра мужа никогда не повышала голос. Она не устраивала прямых скандалов, не высмеивала Ольгины блюда, не отпускала колких замечаний о ее фигуре или одежде. Ее способ был тоньше и гораздо опаснее. Алина разрушала улыбкой, ласковым тоном и бесконечной ностальгией.
