Марина вспомнила, как сегодня утром Андрей заглянул в спальню — быстро, на ходу. «Мне надо к маме съездить, — сказал он. — Там у неё какая-то срочная проблема с мебелью. Вечером вернусь». Она тогда только кивнула, с трудом разлепляя веки. Голова раскалывалась, говорить не было сил.
«Срочная проблема». Шкафчик.
А его жена лежала с температурой тридцать девять и голодная.
Телефон снова ожил — пришло сообщение. От Андрея.
«Задержусь еще. Мама попросила полку в гостиной закрепить. Ты как?»
Марина посмотрела на это «ты как» в конце. Дежурное. Для галочки. Спросил — и ладно, совесть чиста.
Она не стала отвечать. Вместо этого сделала скриншот фотографии с пирогами и сохранила его в галерею.
Потом встала и, пошатываясь, направилась к шкафу. Ей нужно было найти хоть какие-то крупы. Может, сварить себе кашу на воде. Главное — не упасть.
Андрей вернулся поздно вечером. Марина сидела в кресле в гостиной — не потому что хотела его встречать, а потому что просто не было сил дойти до кровати. Она сварила себе геркулес на воде, съела половину тарелки и снова почувствовала, как накатывает слабость.
Дверь открылась, и в квартиру ворвался запах. Не городской пыли или бензина, а домашний, уютный запах. Запах свежей выпечки.
Андрей вошел с большим пакетом в руках, румяный, бодрый.
— Привет! — бросил он. — Ты чего не в кровати? Надо лежать, если температура.
Он прошел мимо неё на кухню, даже не взглянув толком. Марина медленно повернула голову, следя за ним. Он выглядел таким довольным. Сытым. Отдохнувшим.
— Смотри, что мама передала, — он выложил на стол пакет. Оттуда показались контейнеры. — Пирожки с капустой, с мясом. Борщ в банке. Котлеты. Говорит, поправляйся скорее.
Марина смотрела на эту еду. Вкусную. Домашнюю. Приготовленную не для неё.
— Я просила тебя купить продукты, — тихо сказала она.
Андрей обернулся, уже жуя пирожок.
— А зачем? Вот же, мама всё передала. Тебе на неделю хватит. Она весь день готовила, специально для тебя старалась.
— Для меня? — Марина попыталась встать, но закружилась голова. — Я писала тебе в десять утра. Сейчас девять вечера. Ты провел весь день у мамы, пока я здесь одна. Андрей поморщился.
— Ну ты же знаешь, у неё проблемы были. Шкаф почти отвалился, надо было срочно чинить. Потом выяснилось, что и полку надо. А потом она попросила посмотреть кран в ванной. Знаешь, как у мамы — одно за другим. Я не мог бросить всё на полпути.
— А меня ты мог бросить, — сказала Марина.
Андрей вздохнул раздраженно.
— Опять начинается. Марина, ты взрослый человек. Немного температура — не смертельно. А у мамы реальная проблема была. Она одна живет, ей некому помочь. Что мне было делать? Сказать: «Извини, мама, моя жена с температурой лежит, так что пусть твой шкаф падает»?
Он говорил так убедительно, будто это было само собой разумеющимся. Его мама — беспомощная старушка, которой нужна помощь. А жена — вполне справится сама, что с ней случится.
