— Либо я сейчас же забираю своё наследство и ухожу, либо пусть твоя мама сама разбирается со своими долгами! — голос Марины дрожал от едва сдерживаемой ярости, когда она швырнула на стол документы из нотариальной конторы.
Бумаги разлетелись веером по полированной поверхности, и одна из них медленно спланировала на пол. Никто не наклонился её поднять. В гостиной повисла такая тишина, что было слышно, как тикают старинные часы на каминной полке — наследство ещё от прабабушки Марины.
Олег стоял у окна, повернувшись спиной к жене. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки. Он смотрел на вечерний город, но видел перед собой только одно — как рушится всё, что он так старательно выстраивал последние пять лет. Его план был таким простым, таким логичным. Почему Марина не может просто довериться ему?
— Марин, ну что ты как маленькая, честное слово, — он повернулся к ней, и на его лице была та самая снисходительная улыбка, которую она так ненавидела. — Мы же всё обсудили. Это временно. Пока мама не выплатит кредит, всего-то полгода. Ты же не хочешь, чтобы она осталась на улице?
Марина села на диван, сложив руки на коленях. Она смотрела на мужа так, словно видела его впервые. И то, что она видела, ей категорически не нравилось.
— Полгода? — её голос был ледяным. — Олег, твоя мама взяла кредит три года назад. Три года она его не платит. И вдруг, какое совпадение, когда умерла моя бабушка и мне досталась квартира, она вспомнила про долги. И ты хочешь, чтобы я переписала своё наследство на неё? Моё единственное наследство от моей родной бабушки?
Она встала и подошла к камину, провела пальцем по рамке фотографии. На снимке улыбалась седая женщина с добрыми глазами — бабушка Вера, которая вырастила Марину после смерти родителей.
— Бабушка оставила мне эту квартиру, потому что знала — это моя защита. Моя опора. А ты хочешь, чтобы я отдала её твоей матери, которая за пять лет ни разу не назвала меня по имени? Которая до сих пор зовёт меня «эта»?
Олег подошёл к ней, попытался обнять, но Марина отстранилась.
— Не драматизируй. Мама просто… старой закалки. Ей трудно принять, что я женился не на Алине.
— А, вот оно что! — Марина резко развернулась к нему. — Алина! Конечно! Дочь маминой подруги, которая «такая хорошая девочка». Которая до сих пор приходит к твоей маме на чай каждую пятницу. И которой твоя мама рассказывает, какая я плохая жена!
— Откуда ты это взяла? — Олег попытался изобразить возмущение, но получилось неубедительно.
— От Нади из второго подъезда. Она работает в той же парикмахерской, что и Алина. И знаешь, что я узнала? Твоя мама пообещала Алине, что ты обязательно к ней вернёшься. Что я — это временное помутнение, которое скоро пройдёт.
Марина прошла к окну, глядя на огни города. Где-то там, в одной из этих светящихся точек, находилась квартира её бабушки. Трёхкомнатная, в центре, с высокими потолками и лепниной. Квартира, в которой прошло её детство. Квартира, которую бабушка берегла для неё, отказывая себе во всём.
