Олег взял телефон дрожащими руками. Набрал номер матери. Гудки показались им обоим бесконечными. Наконец в трубке раздался знакомый голос.
— Олежек, сынок! Ну что, уговорил свою? Когда пойдём к нотариусу?
Марина видела, как лицо мужа меняется. Как уходит неуверенность, сменяясь гневом.
— Мама, — его голос был жёстким. — Кто такой Виктор Павлович?
Молчание. Долгое, тягучее молчание.
— Не знаю, о чём ты, — наконец ответила Валентина Сергеевна, но в её голосе уже не было прежней уверенности.
— Мама, не лги мне. Я знаю про участок. Знаю про то, что он готов погасить кредит. Зачем… зачем тебе квартира Марины?
— Ах, так она уже настроила тебя против родной матери! — голос в трубке стал визгливым. — Я знала! Знала, что эта змея тебя опутает! Алина бы никогда…
— Алина тут ни при чём! — рявкнул Олег. — Отвечай на вопрос! Зачем тебе квартира Марины, если ты можешь погасить кредит?
— Я… я не обязана отчитываться перед этой… перед твоей женой! Это мои дела!
— Нет, мама. Когда ты требуешь чужое имущество — это уже не только твои дела. Так что? Это правда? Ты хочешь отобрать у Марины наследство, чтобы… чтобы что? Выжить её из моей жизни?
— Она тебе не пара! — выкрикнула Валентина Сергеевна. — Она не из нашего круга! Алина…
— Всё, мама. Достаточно.
Олег отключил телефон. Бросил его на диван. Сел рядом, закрыв лицо руками. Марина молча наблюдала за ним. Она не чувствовала торжества. Только усталость. Бесконечную усталость от этой борьбы.
— Прости меня, — глухо сказал Олег. — Я… я был слепым идиотом. Я думал, мама просто… старомодная. Строгая. Я не думал, что она способна на такое.
— Ты не думал, потому что не хотел думать, — тихо ответила Марина. — Тебе было удобно. Мама довольна, жена терпит. Все при деле. А то, что твоя жена пять лет чувствует себя чужой в собственной семье — это мелочи.
Марина подошла к окну. На улице начинался дождь. Капли барабанили по стеклу, оставляя извилистые дорожки.
— Теперь у тебя есть выбор, Олег. Либо ты встаёшь на мою сторону, и мы вместе защищаем то, что принадлежит нам. Либо ты продолжаешь быть маменькиным сынком, и тогда… тогда нам не по пути.
— Но она же моя мать…
— А я твоя жена. Человек, с которым ты клялся быть в горе и радости. Человек, которого ты обещал защищать. Но пять лет ты защищал только её. Её чувства, её интересы, её прихоти. А я? Я была просто функцией. Женой, которая должна терпеть и понимать.
Олег встал, подошёл к ней. Попытался взять за руку, но Марина отстранилась.
— Не надо, Олег. Сначала реши. Кто для тебя важнее — мать, которая манипулирует тобой, или жена, которая любит тебя. Но учти — второго шанса не будет. Если ты сейчас выберешь её, я уйду. Навсегда. И заберу своё наследство с собой.
— Ты шантажируешь меня?
— Нет. Я ставлю границы. То, что должна была сделать пять лет назад. Но я любила тебя. Надеялась, что всё изменится. Что твоя мать примет меня. Что мы станем настоящей семьёй. Но этого не произошло. И не произойдёт. Потому что для твоей матери я всегда буду «этой». Той, кто занял место Алины.
