— Мама сказала, что ты должна отдать нам дачу, раз детей у вас всё равно нет, — заявила Валерия, едва переступив порог квартиры.
Марина застыла с чайником в руках. Горячая вода продолжала литься в заварочный чайник, переполняя его, но она не замечала. Эти слова ударили её как пощёчина — резко, больно и совершенно неожиданно. Золовка стояла в прихожей, не снимая пальто, с таким видом, будто пришла забрать долг. За её спиной маячила фигура свекрови, Галины Васильевны, которая делала вид, что рассматривает узор на обоях.
Дача. Та самая дача под Клином, которую Марина получила в наследство от бабушки всего полгода назад. Маленький деревянный домик с резными наличниками, старый яблоневый сад и беседка, увитая диким виноградом. Единственное место на земле, которое принадлежало только ей. Где она могла дышать полной грудью, не оглядываясь на мнение родственников мужа.
— С чего это я должна? — Марина наконец-то опомнилась и поставила чайник на стол. Руки слегка дрожали от возмущения.
Валерия закатила глаза, словно объясняла очевидные вещи непонятливому ребёнку.
— Ну как с чего? У меня двое детей растут, им нужен свежий воздух, природа. А вы с Павлом всё равно туда почти не ездите. Зачем добру пропадать?
Галина Васильевна тут же подключилась, входя в комнату с видом хозяйки:
— Маришенька, ну что ты как чужая? Мы же одна семья. В семье всё общее. Валерочке с детками это нужнее. Ты же добрая девочка, ты поймёшь.
«Добрая девочка». Эти слова свекровь произносила каждый раз, когда хотела что-то от неё получить. Когда нужно было отдать старую, но ещё вполне рабочую стиральную машину Валерии, потому что «у неё же дети». Когда требовалось одолжить крупную сумму денег «до зарплаты», которую потом никто не возвращал. Когда приходилось брать отгул на работе, чтобы сидеть с племянниками, пока Валерия ходила по салонам красоты.
Марина посмотрела на часы. Павел должен был вернуться с работы через час. Она знала, что нужно дождаться его, обсудить всё вместе. Но что-то внутри неё сломалось. Может быть, это был последний камешек, который обрушил плотину терпения.
— Нет, — сказала она твёрдо.
— Что значит «нет»? Ты с Пашей даже не посоветовалась!
— Дача записана на меня. Это моё наследство от моей бабушки. И я не собираюсь его никому отдавать.
Галина Васильевна всплеснула руками, изображая вселенское горе:
— Ой, Маришка, да что ж ты за человек такой! Родным людям помочь не хочешь! Вот Паша придёт, он тебе объяснит, как в нормальных семьях принято!
В этот момент входная дверь открылась. Павел вернулся раньше обычного. Увидев мать и сестру, он сначала обрадовался, но потом заметил напряжённую атмосферу.
— Что случилось? — спросил он, снимая куртку.
Валерия тут же бросилась к нему:
— Паш, твоя жена совсем обнаглела! Мы просим дачу для детей, а она жадничает!
Павел растерянно посмотрел на Марину. В его глазах она прочитала знакомое выражение — он уже готовился встать на сторону своей родни, как делал это всегда.
