Марина остановилась у двери. Обернулась и посмотрела на них троих — растерянного мужа, торжествующую золовку и свекровь с маской праведного гнева на лице.
— Знаете, в чём ваша проблема? — сказала она спокойно. — Вы так привыкли брать, что разучились давать. Вы требуете любви, но сами не способны любить. Вы хотите уважения, но сами никого не уважаете. И рано или поздно вокруг вас останутся только такие же, как вы. А я не хочу стать такой.
С этими словами она вышла, тихо закрыв за собой дверь.
Дорога до дачи заняла почти два часа. Марина ехала на своей старенькой, но надёжной машине, которую купила ещё до замужества. За окном проплывали подмосковные пейзажи — леса, поля, маленькие деревеньки. С каждым километром, отдаляющим её от Москвы, она чувствовала, как спадает напряжение.
Дача встретила её тишиной и прохладой. Марина открыла калитку, вдохнула запах цветущей сирени. Домик стоял такой же уютный и родной, как при жизни бабушки. Те же кружевные занавески на окнах, та же скрипучая ступенька на крыльце.
Она вошла внутрь, включила свет. На стене висели фотографии — бабушка в молодости, дедушка в военной форме, мама маленькой девочкой. Её семья. Настоящая семья, где её любили просто за то, что она есть.
Марина поставила чайник, достала из буфета бабушкину чашку с голубыми цветочками. Села за стол у окна, где когда-то сидела бабушка, вязала и рассказывала ей сказки.
Телефон разрывался от звонков. Павел звонил каждые пятнадцать минут. Она не отвечала. Потом начали приходить сообщения. Сначала от него — просьбы вернуться, обещания поговорить с матерью. Потом от Валерии — угрозы и оскорбления. От свекрови — манипулятивные послания о том, что у неё поднялось давление и это всё из-за Марины.
Она выключила телефон.
Первую ночь на даче она почти не спала. Лежала на старом диване под бабушкиным лоскутным одеялом и думала. О своей жизни, о замужестве, о том, как позволила себя использовать. Вспоминала все случаи, когда нужно было сказать «нет», но она соглашалась. Все моменты, когда Павел мог её защитить, но предпочитал промолчать.
Утром она вышла в сад. Яблони стояли в цвету, белые лепестки падали как снег. Она взяла садовые ножницы и начала приводить в порядок кусты смородины. Физическая работа помогала думать.
К обеду приехал Павел. Она услышала, как хлопнула дверца машины, как скрипнула калитка. Не оборачиваясь, продолжала возиться с кустами.
— Марина, — позвал он. — Можно поговорить?
Она выпрямилась, отложила ножницы. Обернулась. Павел выглядел помятым, небритым. Видно было, что ночь он тоже не спал.
— Говори, — сказала она.
Он подошёл ближе, остановился в паре метров:
— Марин, ну что ты устроила? Мама места себе не находит. Валерка обиделась. Зачем ты так?
— А зачем они пришли требовать мою дачу?
— Они не требовали, они просили. Для детей же.
Марина покачала головой:
— Паша, ты правда не видишь разницы? Или не хочешь видеть?
Он замялся, потом сказал неуверенно:
