Они стояли, обнявшись, когда в комнату вошла Валентина Петровна с сумками.
— Я уезжаю. Надеюсь, вы будете счастливы.
В её голосе было столько яда, что Марина невольно вздрогнула.
— Мам, — Сергей сделал шаг к матери, но та подняла руку, останавливая его.
— Не надо. Ты сделал свой выбор. Живи с ним.
Она пошла к выходу. У самой двери обернулась.
— Когда она тебя бросит, не приходи ко мне плакаться.
И вышла, громко хлопнув дверью.
Марина и Сергей остались вдвоём в звенящей тишине. Марина чувствовала, как муж дрожит в её объятиях.
— Всё будет хорошо, — прошептала она.
— Она моя мать, Мариш. Единственный родной человек.
— Нет. Не единственный. У тебя есть я.
Сергей отстранился и посмотрел ей в глаза.
— Прости, что довёл до этого. Я должен был давно поговорить с мамой. Установить границы.
— Лучше поздно, чем никогда.
— Она вернётся. Я знаю маму. Она остынет и вернётся.
— И мы её примем. Но на наших условиях. С уважением к нашей семье.
— Да. На наших условиях.
Они снова обнялись. Марина чувствовала облегчение. Наконец-то этот кошмар закончился. Да, было больно. Да, отношения со свекровью, скорее всего, уже никогда не наладятся. Но главное — Сергей встал на её сторону. Выбрал их семью.
— Знаешь, — сказал Сергей, — может, нам правда стоит подумать о ребёнке?
Марина отстранилась и посмотрела на него с удивлением.
— Да. Не из-за мамы. Просто… я думаю, мы готовы.
— Давай сначала отдохнём от всего этого. А потом подумаем.
Они пошли на кухню пить чай. Марина заварила тот самый травяной сбор, который так не любила свекровь. В квартире было тихо и спокойно. Впервые за три месяца по-настоящему спокойно.
Вечером позвонил телефон Сергея. Он посмотрел на экран.
— Ответь, — сказала Марина.
— Да. Она твоя мать. Мы должны пытаться наладить отношения. Но с позиции взаимного уважения.
Сергей кивнул и ответил на звонок. Марина вышла из комнаты, давая им поговорить наедине. Она знала — путь к примирению будет долгим и трудным. Но главное было сделано. Границы установлены. И их маленькая семья выстояла первое серьёзное испытание.
