— Надюша, здравствуй, деточка! — Тамара Фёдоровна вышла из кухни с широкой улыбкой, в которой не было ни капли тепла. — Я вот Игорьку борщу привезла! Знаю же, что ты с работы уставшая, не до готовки тебе! Вот я и подумала — помогу!
Надежда кивнула, прошла на кухню и замерла. Холодильник был забит чужой едой. На столе стояли банки, пакеты, контейнеры — целый продуктовый магазин. Её йогурты, её творог, её любимый сыр — всё было сдвинуто, придавлено, запихнуто в углы.
— Тамара Фёдоровна, зачем столько? У нас же есть еда…
— Эта? — Тамара Фёдоровна презрительно ткнула пальцем в пакет с обезжиренным молоком. — Это не еда, это игрушки! Мужчине нормальная пища нужна! Домашняя! Я старалась, всю ночь готовила!
Надежда посмотрела на Игоря. Он стоял в дверях, опустив глаза. Молчал. Как всегда. Не защищал её. Не говорил матери, что они взрослые люди и сами решат, что им есть. Просто стоял и молчал.
— Спасибо, — сухо сказала Надежда. — Я пойду переоденусь.
Она ушла в спальню и закрыла дверь. Села на кровать и зажмурилась. Внутри клокотала усталость, смешанная с обидой. Она работала весь день, мечтала о тихом вечере дома, о том, как они с Игорем поужинают вместе, посмотрят фильм. А вместо этого — снова вот это. Снова чужая воля в её доме. Снова она чувствует себя гостьей в собственной квартире.
Она не хотела быть неблагодарной. Она понимала, что Тамара Фёдоровна — мать Игоря, что она старается по-своему. Но эти постоянные визиты без предупреждения, это хозяйничанье, эти колкости, завёрнутые в заботу… Это медленно убивало их семью. А Игорь молчал. Всегда молчал.
Когда Надежда вышла из спальни, Тамара Фёдоровна уже собиралась уходить.
— Ну что ж, я пойду. Вижу, я тут лишняя, — она говорила с обиженным видом, но в глазах плясали победные огоньки. — Игорёк, ты мне позвони, ладно? Не забывай мать.
— Конечно, мам. Спасибо за борщ.
Тамара Фёдоровна ушла, и в квартире повисла тяжёлая тишина. Игорь и Надежда смотрели друг на друга, и между ними лежала целая пропасть невысказанного.
— Почему ты ничего не сказал? — тихо спросила Надежда.
— Что я должен был сказать?
— Что это наш дом! Что она не может просто так приходить и распоряжаться! Что мы взрослые люди!
— Надя, она моя мать…
— А я твоя жена! — голос Надежды дрогнул. — Но, видимо, это имеет меньше значения.
Она развернулась и ушла в спальню. Игорь остался стоять в коридоре, чувствуя себя растерзанным между двумя самыми важными женщинами в его жизни. И он не знал, как это исправить.
Следующие недели были похожи на затишье перед бурей. Тамара Фёдоровна приезжала снова и снова. То с пирогами, то с консервацией, то просто «проведать сыночка». Каждый раз Надежда сжимала зубы и молчала. Каждый раз Игорь опускал глаза и не вмешивался. А пропасть между ними росла.
