Всё изменилось в один обычный вторник. Надежда пришла с работы раньше обычного — начальник отпустил их пораньше. Она поднялась на свой этаж и замерла. Дверь их квартиры была приоткрыта, изнутри доносились голоса. Она узнала голос Тамары Фёдоровны и… ещё чей-то женский.
Надежда тихо вошла. В гостиной, на её диване, сидела Тамара Фёдоровна и какая-то незнакомая молодая женщина. Они пили чай из её любимого сервиза, который обычно стоял в серванте и доставался только по праздникам.
— …да, конечно, квартира хорошая, — говорила Тамара Фёдоровна. — Игорёк молодец, постарался. Правда, жена у него… ну, вы понимаете. Холодная. Карьеристка. Семью не ценит.
— А детей у них нет? — спросила незнакомка, потягивая чай.
— Нет. Она не хочет. Говорит, что ещё рано. Рано! Игорю тридцать пять! Время идёт, а она всё работа да работа. Я вот думаю, может, они и разойдутся скоро. Тогда я найду ему нормальную жену. Домашнюю. Которая семью создаст, а не карьеру строит.
Надежда стояла в дверях и не верила своим ушам. Эта женщина, мать её мужа, сидела в её доме, пила из её чашек и обсуждала с посторонними их личную жизнь. Обсуждала развод. Планировала ей замену.
— Тамара Фёдоровна, — голос Надежды был тихим, но в нём звенела сталь. — Что здесь происходит?
Обе женщины вздрогнули. Тамара Фёдоровна вскочила, роняя чашку. Та звякнула о блюдце, но не разбилась.
— Надюша! А мы тебя не ждали так рано! Это Лариса Ивановна, моя подруга. Я ей квартиру показывала, она ремонт затеяла, вот я и говорю — приезжай, посмотри, как у Игорька с Надюшей красиво…
— Без моего разрешения, — продолжала Надежда тем же ледяным тоном, — вы привели в мой дом постороннего человека. Без моего разрешения вы достали мой сервиз. И обсуждали мою личную жизнь с этим посторонним человеком.
— Надя, ты что-то не то услышала! Я просто…
— Я слышала всё. Каждое слово. — Надежда подошла ближе. Её руки дрожали, но голос оставался твёрдым. — Вы знаете что, Тамара Фёдоровна? Мне надоело. Надоело терпеть ваши визиты. Надоело быть чужой в собственном доме. Надоело слушать ваши колкости. И уж точно надоело слушать, как вы планируете развести меня с вашим сыном.
— Да как ты смеешь! Я…
— Уходите. Прямо сейчас. И ключи оставьте. Те, что Игорь вам дал.
Лицо Тамары Фёдоровны исказилось.
— Ключи?! Да ты вообще кто такая?! Это квартира моего сына! Моего! Я имею право здесь быть!
— Эта квартира записана на нас обоих. Пополам. И я не давала вам права входить сюда без предупреждения. Ключи. Немедленно.
Тамара Фёдоровна смотрела на неё с такой ненавистью, что Надежда почувствовала, как холодеет спина. Но она не отступила. Не в этот раз.
— Игорька ты от меня не отобьёшь! Он мой сын! Он меня выберет, а не тебя! — прошипела Тамара Фёдоровна, роясь в сумке и швыряя на стол связку ключей.
— Посмотрим, — спокойно ответила Надежда.
