— Мы пока ничего не решили, — осторожно сказала я. — Может, бизнес откроем…
— Бизнес! — она фыркнула. — Вы что, предприниматели? Павлик мой — офисный работник, ты — учительница начальных классов. Какой бизнес? Прогорите только, все деньги спустите. Нет уж, квартиру покупать надо. Я уже знаю где — подруга моя Галина продаёт четырёшку на Каширке. Как раз три с половиной миллиона просит. А ваша доля от дома — это полмиллиона минимум. Хватит!
Она говорила так уверенно, словно решение уже принято. Словно моё мнение вообще не имело значения. Я открыла рот, чтобы возразить, но тут хлопнула входная дверь.
— Я дома! — раздался голос Павла.
Вера Петровна вскочила с места с проворством, которого я от неё не ожидала, и бросилась в прихожую.
— Павлик! Сыночек! У меня для тебя новости!
Я слышала, как она тараторит, захлёбываясь словами. «Три миллиона… дом… квартира на Каширке… комната для нас…» Павел молчал, и это молчание пугало меня больше любых слов.
Он вошёл на кухню медленно, словно обдумывая каждый шаг. Лицо у него было странное — растерянное и одновременно сосредоточенное.
— Марин, это правда? Про наследство?
Я кивнула, доставая из сумки папку с документами.
— Вот, смотри. Вступает в силу через полгода.
Он взял бумаги, пробежал глазами. Вера Петровна заглядывала ему через плечо, шевеля губами, словно помогая читать.
— Три миллиона сорок тысяч, — прошептал Павел. — И одна треть дома… Марин, это же… это же целое состояние!
— Теперь вы заживёте! — Вера Петровна хлопнула в ладоши. — Я уже Галине позвоню насчёт квартиры. Она для своих скидку сделает.
— Мам, подожди, — Павел поднял руку. — Мы ещё ничего не решили.
— А что тут решать? Вам же негде жить! По съёмным квартирам скитаетесь! А тут такой шанс!
Павел посмотрел на меня, и в его взгляде я искала поддержку, понимание, что-то, что сказало бы мне — мы команда, мы решим вместе. Но вместо этого увидела сомнение.
— Мам права в одном, — медленно сказал он. — Квартира — это важно. Особенно сейчас, когда на работе нестабильно.
— Но мы же хотели открыть кофейню, — напомнила я. — Ты сам говорил…
— Кофейня — это риск. А квартира — это надёжность. И потом, если мы купим четырёхкомнатную, одну комнату можно сдавать. Дополнительный доход.
— Или мы там жить будем, — вставила Вера Петровна. — Что зря деньгам пропадать? Всё в семью пойдёт.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Они уже всё решили. Без меня. Про мои деньги. Про мою жизнь.
— Я устала, — сказала я, вставая. — Давайте обсудим это завтра.
— Что тут обсуждать? — Вера Петровна нахмурилась. — Деньги же не твои личные, а семейные! Вы же в браке!
Эта фраза стала последней каплей.
— Деньги мои, — твёрдо сказала я. — Бабушка оставила их мне. Моё имя в завещании.
Повисла тишина. Вера Петровна смотрела на меня так, словно я только что превратилась в змею.
— Ах вот как, — процедила она. — Значит, делиться не хочешь? Муж на работе спину гнёт, квартиру для вас снимает, кормит тебя, а ты…
— Я тоже работаю! — перебила я. — И за квартиру мы платим пополам!
