Так, они и познакомились. А потом Степан осмелел, стал приглашать девушку на свидание и даже дарил полевые цветы, собранные собственноручно на лугу.
В любви он не признавался, красивых слов не говорил, но его тайну выдавали глаза: эта девушка крепко прикипела к его сердцу.
Так и повелось: говорила только Есения. Она рассказывала ему местные новости, вещала об успехах на работе, что-то спрашивала, и сама же себе отвечала.
Со временем она научилась угадывать желания своего ухажера. Казалось, она читает его мысли и точно знает, куда бы он хотел пойти и что сказать. Молчаливый Степан хмурил брови, если ему что-то не нравилось или улыбался уголками губ, когда предложенное девушкой его устраивало.
Есения воспринимала его, скорее, как друга. Он всегда выслушивал девушку, помогал по хозяйству, обведя его мужским взглядом и, заметив неполадки, тут же устранял.
Когда в дом Есении пришли сваты, она растерялась. О замужестве девушка и не думала. Но поразмыслив, согласилась стать его женой.
Вместе они обустроили домик, привели в порядок хозяйство. На ту пору как раз перестали выплачивать зарплату колхозникам. Но их выручал огород. Степан с Есенией развели кур, поросят, купили индюков и жили неплохо. Не голодали, но и не шиковали особо. В ту пору в деревнях все так жили.
Есению в первые дни съедало любопытство. Ей жутко хотелось узнать, что хранит муж в своем сейфе. Он прятал ключи так, что она и не догадывалась о тайнике. Иначе бы бабье любопытство взяло верх. Она непременно бы открыла ящик.
Степан на вопросы жены о сейфе не отвечал. Он, по своему обыкновению, предпочитал молчать, изредка пользуясь головой, чтобы выразить свой протест или согласие. Но когда он увидел супругу на корточках перед сейфом, то громко произнес:
— Не тронь! — в этой фразе звучал гнев и возмущение, как будто бы женщина посягнула на святыню.
Любопытство Есении не унималось. Она много времени провела, раздумывая, что же хранит Степан в этом ящике. Своими рассуждениями она поделилась с соседкой:
— Даже представить не могу, что он там хранит. Деньги? Да откуда им взяться. Получаем копейки, живем с того, что сами вырастили. Может, старинные монеты у него там? Да нет! Иначе бы не ходил он в старых сапогах. Наверняка, бы выправил себе новую обувь. Знаешь, как он стонет, когда дождь идет? Старая рана не дает ему покоя.
А соседка вдруг поругала Есению за неуемное любопытство:
— Уймись, Есения! Тебе золотой мужик достался. Не пьет, не курит, не орет благим матом. Все молчком да молчком. А рукастый какой! Все-то умеет, все-то может! Может, и есть у него тайна. Так, пусть себе хранит.
Не лезь к нему. Мужики — они как дети. Чем бы не тешились, лишь бы не плакали, — засмеялась в заключение своей речи соседка.
И Есения вняла ее словам. К сейфу больше не подходила, мужа расспросами не донимала. Да и он в последнее время стал реже подходить к своему металлическому ящику.
