— Раньше работал, сама на себе все тащила! Но теперь, Ваня, другой разговор с тобой будет! А ну топай, коли пообедать хочешь. Я ведь тоже могу перестать готовить и стирать тебе!
Иван Петрович взял стул, вынес на улицу, поставил напротив забора и сел его рассматривать.
— Вань, а ты чего делаешь-то? — не поняла суть действий мужа Мария Ивановна.
— Оцениваю ущерб и планирую ремонтные работы… — проговорил он.
На этом стуле она его спящим к вечеру и нашла. Разбудила, загнала в дом. А с утра история повторилась.
Неделю она его будила на стуле, пока не плюнула. За магарыч тракторист Колька поправил забор за полтора часа.
Курятник, баня и огород пошли по той же статье. Иван Петрович задумывался, засыпал, забывал или не считал нужным заниматься.
***
— Мужики, — рассказывал Иван Петрович собратьям рыбакам, — я, как ни собирался ничего делать, так и в будущем меняться не планировал. Пенсию я заработал, право на отдых тоже. Все! Программа максимум выполнена. А если этой мелкопомещичьей душе угодно, пусть батраков нанимает, я не против.
— А что, — решил спросить Игорь Михайлович, — она тебе и слова не сказала?
— Как это не сказала? Сказала, конечно, и не одно. А мне что? Как о стенку горох. Я жизнь видел, меня словом не ужалишь!
— И сейчас говорит? — спросил Сашка. — Мы соседи, вроде, не слышно ничего.
— А вот тут дело случая! — Иван Петрович поднял указательный палец к солнышку. — Не без Его вмешательства…
***
После трудового дня на огороде подружки-веселушки Мария Ивановна и Валентина Васильевна лакомились чаем с конфетами.
Ивана Петровича они в последний раз видели в бане, где тот собирался что-то сделать и уснул за обдумыванием. Потому беседу вели без опасений быть услышанными.
— Ох, и замаялась я со своим дедом, — говорила Мария Ивановна, прихлебывая липовый чаек, — сил моих никаких не осталось. Ничего, пар_аз_ит, делать не хочет. Куда не пошли, там его спящим и найдешь. Однако от меня каждый день требует трехразовое питание и чистый костюм.
— Он же в костюмах не ходит. — усомнилась Валентина Васильевна.
— Ну, штаны, трусы, майку, носки. Неважно. Выстирай, высуши. Спасибо, хоть гладить не заставляет. А все одно, на второй день не наденет! Обслуживаешь его, оглоеда, как барина заправского, а выхлопа, только его пенсия, да и та на него тратится.
— Ой, да сколько той колхозной пенсии-то? — махнула рукой Валентина Васильевна.
— Так, а я про что? Клянусь, не вру, ушел бы к другой ба_бе, я б ему и вещички собрала! Только мне бы от этого ярма избавиться!..
***
— Неужели так и сказала?! — Игорь Михайлович даже закашлялся от такого поворота событий.
— Представь себе, сбагрить меня решила. — кивнул Иван Петрович.
— Вот она цена семейной жизни, — грустно проговорил Сашка, — пока в тебе нужда есть и польза, так тебя любят и ценят. А как выгода пропадает, так топай со двора, глаза не мозоль!
— Вот, даже молодежь понимать начинает, что мир не устлан розами. — наставительно проговорил Иван Петрович.
