— Бабке будешь каждый вечер говорить, что устал сильно, потому что дед тебя загонял с поручениями и работой! — инструктировал Иван Петрович мальчика в самом начале.
А Мишка и рад стараться, Ивану Петровичу на поворотах хвост заносить.
– Телесные наказания — вещь противозаконная, а значит, недопустимая. Тем более, по отношению к несовершеннолетним. — Иван Петрович приподнялся на локте, кивнул в сторону Мишки.
— Так полотенцем мокрым по спине, нас_или_ем не считается. — подал голос Игорь Михайлович.
— А это, как посмотреть и как отреагировать… А вот закричи ты после удара: «Люди добрые, ни за что уб_ива_ют! Инвалидом делают! Спасите-помогите!» — Враз твоя бабка присмиреет. А ты потом еще и приболей для вида. Глядишь, поумнеет! А если хорошо отыграешь, так пылинки сдувать начнет, от работы отстранит, заботиться будет!
— Целая стратегия! — хмыкнул Сашка. — А ведь может сработать.
— Петрович, ты тень на плетень не наводи! — Игорь Михайлович повысил голос. — тебе конкретный вопрос задали: «Чего ты бездельничаешь без последствий?» Вот конкретно и отвечай!
— Сашка хорошее слово сказал. Стратегия! Вот она самая и есть царица моего счастья!
— Петрович, на_гл_ость то свою поумерь! — Игорь Михайлович был непреклонен. — Не надо нам тут ребусы загадывать! Ответь по-человечески!
— Я ж говорю, глу_пые вы! — Иван Петрович улыбнулся и снова растянулся на травке, подставив лицо солнцу. — Не всегда я имел счастье наслаждаться радостью отдыха, но мне помогли случай и тщательно разработанный план. Стратегия!
***
Иван Петрович с нетерпением дожидался пенсии, имея на нее определенные планы. Ничего грандиозного, скорее, как в том анекдоте про кресло-качалку, в которое он планировал присесть, а потом, через месяц, начать раскачиваться.
А вот у Марии Ивановны, супруги его, были планы грандиозные:
— Вот тогда он уже не отвертится, — говорила она ближайшей подруге, — и забор поправит, и курятник, да и печку надо в бане переложить. Огород, опять же…
— А чего же сейчас он этим не занимается? — спрашивала Валентина Васильевна.
— Как это чего? — Мария Ивановна удивилась. — Сейчас он работает. Устает. Видела бы ты, каким он измотанным домой приходит! Еле ползет! Только до дивана и доползает. А на пенсию выйдет, ух, и работа пойдет! А так, я все сама.
Ну, сама — не сама, а чаще всего с той самой Валентиной Васильевной. У той не было ни детей, ни мужа, да и хозяйство она держала минимальное, поэтому Валентина помогала Марии. А кому еще помогать, как не самой близкой подруге, почти сестре?
Подруги были, не разлей вода, а дружба уже и тридцатилетний юбилей пережила.
Месяц Мария Ивановна дала Ивану Петровичу погулять на пенсии, а потом начала предъявлять:
— Ванечка, ты бы забор поправь, завалится же скоро!
— Так не завалился же еще… — находил аргумент Иван Петрович.
— А чего ждать, когда он рухнет? Будут потом люди судить.
— А мне все равно, что они скажут. Сама знаешь, на каждый роток…
