— Ну что, Мариш, принимай работу? Хотя чего там принимать, я и так вижу — дворец. Не зря я тебя мотивировал.
Олег стоял на террасе, широко расставив ноги, и с видом помещика оглядывал окрестности. В руке — банка холодного пива, в голосе — та самодовольная интонация, от которой у Марины сводило скулы. Она сидела на ступеньках, медленно вытирая руки ветошью, перепачканной в морилке. Пахло свежим деревом, озерной тиной и дымом от соседского костра.
Дом у озера действительно получился на славу. Двухэтажный, из клееного бруса, с огромными окнами, в которых плавился закат. Три года жизни Марина вложила в эти стены. Деньги от продажи её добрачной студии до копейки ушли сюда. Три года без отпусков, в старых джинсах, с вечным калькулятором в голове и телефоном, который приходилось заряжать трижды в день от звонков поставщикам.
— Мотивировал ты? — тихо переспросила она. — Олег, ты за три года появился здесь раз пять. И то — с друзьями и мангалом.
— Ой, ну не начинай, — поморщился муж. — Я обеспечивал тылы. Создавал атмосферу. И вообще, мужчине не пристало в опилках ковыряться, для этого есть наемные рабочие. Моя задача — стратегия. Кстати, о стратегии.
Он подошел ближе, нависая грузной тенью.
— Я тут подумал, Марин. Дом готов, документы надо оформлять. Ты ж понимаешь, на тебя записывать — это неправильно.
Марина аккуратно положила тряпку на ступеньку. Внутри что-то оборвалось, но лицо осталось спокойным.
— В смысле — неправильно? Участок папин, подарен мне до свадьбы. Деньги на стройку — мои личные, с продажи квартиры. Почему на меня — неправильно?
— Потому что я глава семьи! — Олег развел руками, словно объяснял ребенку аксиому. — У нас всё должно быть по уму. Недвижимость на муже, уют — на жене. А то перед парнями неудобно: живу в доме жены, как приживалка. Не по-мужски это. Короче, оформляем дарственную. Чтобы я был единоличным собственником.
— Ты сейчас серьезно? — Марина поднялась. Усталость сменилась холодным вниманием.
— Абсолютно. И мама, кстати, полностью согласна. Мы вчера обсуждали.
Ах, мама. Анна Сергеевна. Свекровь, которая на стройке не была ни разу, но уже мысленно расставляла здесь свои фикусы.
В следующие выходные «тяжелая артиллерия» прибыла лично. Анна Сергеевна вышла из машины сына, прижимая к груди горшок с геранью. Обошла дом, потрогала брус наманикюренным пальцем, словно проверяла качество ткани на рынке.
— Добротно, — вынесла она вердикт за обедом. — Молодец, Мариночка, постаралась для семьи.
— Для нас старалась, — поправил Олег, отправляя в рот кусок шашлыка. — Ну так что, мы решили вопрос? Я к нотариусу уже записался на вторник.
Марина отложила вилку. Аппетит пропал.
— Олег, я уже сказала: нет. Этот дом — моя страховка, моя память об отце. С какой стати я должна его дарить?
Анна Сергеевна вздохнула, поправила салфетку и посмотрела на невестку взглядом, полным снисхождения.
