Ладонь Сергея опустилась на столешницу с таким грохотом, что чашка подпрыгнула, расплескав остатки чая на белую скатерть. Коричневые разводы расползлись по ткани, как кровоподтёки.
— Ира, ты меня вообще слышишь? — Голос вибрировал от нетерпения. — Или решила играть в молчанку до победного?
Он вскочил, прошёлся по кухне, схватился за спинку стула.
— Это шанс, понимаешь? Единственный способ выбраться из этой бетонной клетки и зажить нормально. Дом, Ира! Свой дом в Снегирях, с участком. Мать наконец-то выдохнет, у неё будет огород. Витьке мастерскую сделаем — человеку дело нужно, чтобы глупости в голову не лезли. А ты вцепилась в эту квартиру, как… как я даже не знаю!
Ирина стояла у раковины, методично смывая пену с тарелки. Вода была горячей — обжигала пальцы, — но внутри у неё всё сжалось в ледяной узел. Этот монолог она слушала уже третью неделю подряд, с того самого дня, как не стало бабушки Марии. Но сегодня в голосе мужа появился новый тон — жёсткий, хозяйский, не терпящий возражений.
— Серёжа, я уже говорила, — она выключила кран и обернулась. — Это квартира бабушки. Там её библиотека, её жизнь. Центр города, сталинский дом. Это моё личное имущество, а не совместно нажитое.
— Личное! — передразнил Сергей, и лицо его исказилось. — В браке всё общее, если мы семья! Актив должен работать. А что тут? Коммуналка за три копейки, пыль вековая и ремонт, который сожрёт все наши накопления. А Витька? Брат мой, между прочим, в общежитии пропадает, спивается потихоньку. Мама говорит: если мы все вместе будем, под одной крышей, он за ум возьмётся.
Он подошёл ближе, голос стал тише, убедительнее:
— Мы продаём эту квартиру, добавляем с продажи моей машины — и берём дом. Нормальный дом. Мама уже задаток внесла.
— Задаток? — переспросила Ирина, и руки у неё похолодели. — Без моего согласия? За дом, который планируется купить на деньги от продажи моего наследства?
— На наши деньги, Ира. Не будь эгоисткой. — Сергей махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху. — Завтра к нотариусу, вступаешь в права наследства — и сразу на сделку. Всё уже согласовано.
Ирина смотрела на мужа и вдруг увидела его как будто со стороны. Перекошенное от нетерпения лицо. Сжатые кулаки. Взгляд, скользящий мимо, не встречающийся с её глазами. Она вспомнила слова бабушки, сказанные много лет назад: «Глаза у него голодные, Ира. Не до любви ему — он ресурс ищет».
На следующий день поездка к нотариусу напоминала конвоирование.
Сергей вёл машину резко, нервно дёргая руль на поворотах. На заднем сиденье расположилась свекровь, Таисия Игоревна, в добротном пальто и с крупной брошью на воротнике.
— Ты, Ирочка, характер-то прибери, — вещала она, разглядывая себя в зеркальце. — Серёжа — глава семьи, мужчина. Что тебе этот центр? Гарь, шум, пробки. А там — природа, воздух. Витеньке поддержка нужна, а не общага студенческая.
Она защёлкнула зеркальце, повернулась к невестке:
— Бабка твоя, упокой Господь её душу, тоже всё «моё, моё» твердила. Одинокая была женщина, несчастная. Неужели ты в неё?
