— Это договор дарения денег. Мой отец продал всё своё хозяйство в области и перевёл средства мне на счёт. Целевым назначением. На покупку жилья. По закону — это моё личное имущество, разделу не подлежит. А фирма? Учредитель — моя мать. Ты там наёмный директор. Был. Приказ об увольнении уже готов.
Игорь схватил лист. Его глаза бегали по строчкам, лицо пошло красными пятнами.
— Тань… Ты чего? Мы же семья. Я же просто… вспылил, хотел таким образом тебя подтолкнуть, что бы за собой следить начала, у плиты перестала крутится. Нервы, понимаешь? Рынок штормит, стресс…
— Понимаю, — кивнула она. — Статус жмёт. Простота глаза мозолит.
— Да какая простота! Ты у меня золото! — он сделал шаг к ней, пытаясь изобразить раскаяние. — Ну хочешь, шубу новую? Или на острова полетим? Выкинь ты эти бумажки.
Татьяна встала. Сейчас она казалась выше и значительнее, чем он привык видеть.
— Ключи на стол, Игорь.
— Ключи. И такси я тебе уже вызвала. «Эконом». Привыкай жить по средствам.
Игорь смотрел на неё и удивлялся, что из податливой жены, она превратилась в чужого, жёсткого человека. Он понял, что проиграл. Не потому что она была хитрее, а потому что он слишком долго считал её глупой.
Он молча выложил связку ключей на тумбочку. Схватил два чемодана, пнул коробку с обувью и, не оглядываясь, вышел.
Татьяна подошла к двери и закрыла её на нижний замок. Два оборота. Щелчок был сухим и окончательным.
В квартире стало тихо. Исчезло то напряжение, которое висело в воздухе последние годы. Она вернулась на кухню. Взяла яблоко из вазы, откусила. Хрусткое, сочное.
Завтра будет новый день. Надо будет разобраться с работу, с документами, объяснять детям, почему папа живёт отдельно. Будет непросто. Но страха не было. Было чувство, будто она наконец-то сняла тесные туфли на каблуках и прошлась босиком по мягкому ковру.
Татьяна улыбнулась своему отражению в тёмном окне. Колхозница? Пусть так. Зато хозяйка в своём доме.
